Затмила мне весь женский род Та, что в душе моей царит. При ней и слово с уст нейдет, Меня смущенье цепенит, А без нее на сердце мгла. Безумец я, ни дать ни взять! Серкамон Вика, само внимание, находясь в обеденном зале, во все глаза рассматривала сидевших за столом аристократов. Самых настоящих, тех, у кого имелись и замки, и крестьяне, и земля, и даже казна. Последнее, правда, не у всех, только у тех, кто выше рангом. Они вели себя так же, как и многие знакомые Владика: неспешно обсуждали знакомых, государство, личную жизнь, ту же погоду. И Вика внимательно, жадно слушала все, что они говорили, старательно запоминала, кто и в чем может быть полезен, и намеревалась использовать свои впечатления позже, в научной работе, а может, и в книге, которую она давно планировала написать по Средневековью. Теперь на обложке можно будет смело указывать: «Основано на личных впечатлениях и опыте автора». Так больше народа купит. Люди всегда любили тексты, основанные на личных впечатлениях. А пока… Пока надо было наблюдать за подопытными аристократами. Их наряды поражали пышностью, слепили глаза ювелирными изделиями, драгоценными камнями, посеребренными и позолоченными деталями. Казалось, каждый из сидевших за столом стремился надеть все и сразу, чтобы показать, что у него есть деньги и положение в обществе, что он равен остальным гостям, а может, и превосходит их по своему положению и нахождению на социальной лестнице. Кичливые и надменные люди, местные аристократы вряд ли хотя бы слышали о скромности и умеренности. Вика, как почетная гостья, сидела возле Аурелиуса, рядом с хозяином замка. Тот выглядел внушительно в своем кресле, его наряд, как и наряды остальных, тоже завораживал взгляд яркостью и богатством. Но его лицо… На нем были написаны все многочисленные пороки этого мира, причем крупными, жирными мазками. Неплохой физиономист 10 , Вика прекрасно видела, что перед ней находится человек надменный, жесткий, может быть, даже жестокий, резкий, любящий лесть, деньги, хорошую еду и красивых, ухоженных женщин. Она внимательно вслушивалась в его речь и пришла к выводу, что он, пересыпавший свои высказывания неподходящими по смыслу словами и выражениями, явно недалекого ума, но при этом сам уверен в обратном. А его гости не спешат его переубеждать. Да, впрочем, большая часть сидевших за столом могла легко попасть под подобные определения. Кроме странного мужчины в конце стола. Он сидел почти что обособленно, подальше от остальных, с каменным лицом, словно статуя. Напряженный,