На легкий, приятный напев Слова подобрав и сложив, Буду я их шлифовать, Чтоб они правдой сияли. В этом любовь мне поможет - В Донне чудесный исток Доблестей я обретаю. Смотрю на нее, онемев И сердце к ней так устремив, Что и в груди не сдержать, Если б на нем не лежали Думы о той, что умножит Власть надо мною в свой срок, - Только о том и мечтаю! Арнаут Даниель 28 Вика сидела в удобном кресле напротив Ириды, пила горячий черный чай, заваренный по рецептам другого мира, и внимательно слушала свою новую родственницу. Той, похоже, просто жизненно необходимо было выговориться, причем близкому по духу, как она считала, человеку. А так как обучали бастардов одинаково, и жили они в одних и тех же условиях, то и из слов Ириды можно было составить примерное впечатление о жизни в «детдоме» Уильяма. Сам он о своем прошлом не рассказывал, пару раз отделывался общими фразами, по которым понять что-либо было практически невозможно. Вика не настаивала, примерно представляя себе, как тяжело ему, гордецу, было терпеть унижения и издевательства всю сознательную жизнь. Ирида, сидевшая в кресле напротив, говорила спокойно, безэмоционально, неспешно. Но если Вика в отсутствии второй половинки замыкалась в себе и не желала никого ни видеть, ни слышать, то Ириде наоборот необходимо было с кем-то общаться, причем как можно чаще. Ребенка, девочку, малышку Карину, забрала на несколько дней мать Вики. Все равно молока у Ириды не имелось, и Карина росла на искусственном вскармливании. – Мальчикам в чем-то было немного проще в приюте. Их и больше, и отношение к ним изначально… Как бы правильно выразиться… Ну есть бастард и есть. Живет, растет. Не одного, так другого подарят. Все равно женщин, важных для политики страны, в империи и за ее пределами практически не было. В основном мужчины. Вот для них нас и готовили – девочек, которых было меньше, чем парней, раза в три-четыре. Не знаю, с чем это связано. Может, император какие-то настойки специальные принимал, чтобы мальчики рождались. Официальные сыновья, я сейчас имею в виду. А может, просто в том роду мальчиков было больше. Так сказать божественное благословение. В любом случае в приюте их тоже муштровали, приучали жить так, к4ак считалось правильным. Но при этом не пытались сломать сразу же. Нас, девочек, ломали. Пока были несовершеннолетними, нас просто унижали. Например, могли в нижнем белье, часто мокром, облегающем тело, выставить перед взрослыми парнями бастардами. Позор для того мира. А потом, когда перешагнули порог, стали совершеннолетними,