Вика горько усмехнулась.
– Ты думаешь, они мне расскажут? Что Уильям, что Степка – оба скрытные. Уильям говорит, не дольше недели все будет. Стивен мне позвонил, поклялся, что если надо будет, самолично прирежет Степку, но Уильяма оттуда вытащит. Но я… Я боюсь! Боюсь, что он не вернется больше!
– Я вернусь, правда, – Уильям прижал к себе взволнованную Викторию. – Не нужно переживать, родная, – его губы нежно прикоснулись к бархатистой коже ее щеки.
Отправляться куда-то отчаянно не хотелось. Тем более – в родной мир. Уильям уже успел забыть о прядках там. И если бы не истинность…
– Но почему? – тихо спросила Виктория. – Почему ты? Зачем ты там?
Уильям тяжело вздохнул. Ему отчаянно не хотелось говорить о своем прошлом, не хотелось вспоминать о пережитой боли, о постоянных унижениях, об отчаянном желании сбежать оттуда, стать свободным, счастливым.
– Только я смогу найти бастардов императора. Вычислю по поведению, по словам, по жестам. Нас всех воспитывали одинаково, многих я помню в лицо.
– Но это же долгие дни поисков.
– Не такие уж и долгие, – грустно улыбнулся Уильям. – Степан выяснил, что в моем мире действуют некоторые наработки с Земли, в том числе порталы для перемещения между континентами. Или для путешествия от замка к замку. Пройдет не дольше недели по местному времени, клянусь. И я снова буду дома. С тобой и Максиком.
Он говорил убедительно, но вот верил ли сам в сказанное… Уильям не знал. Он еще не решил, как относиться к этой поездке, что нужно брать в тот мир и… И сможет ли он оттуда вернуться. Времени до родов Ириды оставалось достаточно, и для подготовки, и для принятия важных решений. Ну и для того, чтобы насладиться любимой женщиной – тоже.
– Поцелуй меня, – попросила Виктория.
Она выглядела потерянно и испуганно. И Уильям в который раз пожелал Степану «всего самого хорошего, доброго и светлого». За то, что тот даже не подумал извиниться перед сестрой из-за своих действий.
Уильям усилием воли выкинул из головы Степана и его авантюру, наклонился к Виктории, накрыл своими губами ее мягкие податливые губы. Потом, обо всем несущественном он подумает потом.
Сейчас во всем мире остались только они оба: он и его любимая женщина. И он намеревался потратить отведенное ему время с пользой.
Уильям раз за разом покрывал поцелуями тугую грудь, ласкал языком соски, нежно поглаживал живот, ласково массировал клитор. Виктория то стонала, то кричала, то извивалась под ним. Возбудив ее и достаточно возбудившись сам, он вошел в нее и начал ритмично двигаться. Виктория выгнулась ему навстречу, в ее глазах горело желание.