Хоть мы не видимся давно,
Но и в разлуке, все равно,
Придет ли день, падет ли мрак, -
Мне не забыть про вас никак!
Куда ни поведут пути,
От вас мне, Донна, не уйти,
И сердце вам служить готово
Без промедления, без зова.
Я только к вам одной стремлюсь,
А если чем и отвлекусь,
Мое же сердце мне о вас
Напомнить поспешит тотчас…
Арнаут де Марейль
– И как прошла свадьба любимого братца? – язва Наташка появилась через пару дней после торжества, принесла к чаю сласти и новые игрушки для Максика.
Сейчас обе подруги сидели на кухне, пили крепкий черный чай с добавлением долек лимона, поедали небольшой сладкий тортик и с радостью мыли кости всем, кто случайно или намеренно попадался под руку. Наташка называла это обычной женской болтовней. Отец Вики – встречей двух гадюк. Правда, обычно он это говорил, когда с закадычной подругой встречалась мать Вики. Но и в данной ситуации все было верно названо. Вика с Наташкой тоже часто «сцеживали яд», особенно после родов. Вика слишком редко стала общаться с людьми, после забот о ребенке ей необходим был отдых, отдушина. Встречи с Наташкой и являлись такой отдушиной.
– Странно все это, – вздохнула Вика, припомнив застолье. – Там явно что-то случилось. Но вот что…
– Так, подруга, прекращай говорить загадками, – фыркнула Наташка. – Что именно произошло? И с кем?
– Я больше чем уверена, что Уильям встречался со Степкой, так, чтобы никто не заметил. И они о чем-то договорились. Но вот о чем… Уильям отказывается мне рассказывать подробности. Мол, все в порядке. Тебе нельзя волноваться. Не думай о плохом. И прочая подобная чушь. Когда мы летели туда, он был напряжен, ждал чего-то гадкого со стороны Степки…
Вика рассказывала в подробностях. Наташка внимательно слушала, не перебивала. А когда Вика замолчала, Наташка спросила:
– И что ты собираешься делать?
– Не знаю, – в очередной раз вздохнув, покачала головой Вика. – Уильям вроде немного успокоился после того как вернулся за стол, но все равно… Я чувствую в нем напряжение. И ведет он себя так, как будто завещание обдумывает.
Наташка высказалась, как обычно – нецензурно.