В советах мудрых изощрен,
Я всем влюбленным их давал,
Но сам, хоть нынче и влюблен,
Таких советов я лишен -
И вот успеха не искал
Дарами, лестью, клеветой:
Любовь по-новому мне зрима -
Чиста, добра, неугасима.
Рамбаут Д’ Ауренга 19
– Мам, пап, вы хотели меня замуж вроде выдать, – Вика никогда не умела сообщать важные новости. Она не знала, с какого края к ним подходить, о чем говорить в первую очередь, что оставить на потом. Поэтому обычно рубила правду-матку, не заботясь о чувствах тех, с кем общалась. Вот и сейчас она сидела в дома, в мягком удобном кресле, общалась с родителями по галафону и произносила все, что придет в голову. – Ну, в общем, у меня жених появился. Замуж позвал. Отец моего ребенка.
На том конце вполне ожидаемо воцарилась тишина, предсказывавшая будущую бурю. Отец хмурился. Мать смотрела ошарашенно и явно подбирала слова для будущих криков. Вика порадовалась, что техника даже в ее развитом мире еще не шагнула настолько далеко, чтобы создавать мгновенные порталы или галафоны, позволяющие дотягиваться до собеседника (ну или же она об этом просто не знала). Иначе она точно была бы уже трупом. Беременным трупом, ага. Вон как кровожадно теперь смотрит мать. Дошло наконец, о чем говорит Вика.
– Мам, если ты меня прибьешь, ребенок будет расти без матери, – нервно пошутила Вика, уже понимая, что простой встречей с родителями им с Уильямом не отделаться. Как бы не пришлось общаться со всем многочисленным семейством.
– Ничего, у него будет много родственников, – отрезала недовольная мать. – Виктория, как ты могла?!
Угу. Значит, Виктория. Тяжелая артиллерия в ход пошла. Полное имя мать использовала крайне редко, обычно в качестве наказания, только когда хотела подчеркнуть, как недовольна тем или иным своим ребенком.
– Мам, мы с ним расстались насовсем. Давно. Я понятия не имела тогда, что беременна.
– А сказать ему? – спросил молчавший до того момента отец.
Вика тяжело вздохнула.
– Пап, я сделала глупость перед расставанием, сильно его обидела. Я не знала, как он отреагирует, когда узнает о моей беременности, поверит ли, что ребенок его, захочет ли меня простить. В общем, сложно все это.
– Но он простил? – нить разговора снова оказалась у матери.
– Простил, да, – кивнула Вика. – И поэтому я сейчас вам все рассказываю.