Иной такое наплетет, Во всем любовь винить спеша! Знать, никогда ее высот Не достигал глупец презренный. Коль любят не самозабвенно, А ради ласки иль наград, То сами лжелюбви хотят. Бернарт де Вентадорн – Беременна?! – эмоционально всплеснула руками мать, Ангелина Васильевна, высокая крашеная блондинка с синими глазами, тонкой талией и ужасным чувством юмора, до сих пор, несмотря на возраст, привлекавшая взгляды мужчин. – Пятый месяц?! И мы об этом узнаем только сейчас?! – Вы же консервативны, – равнодушно пожала плечами Вика. – Ты сама постоянно твердила мне в юности, что дети могут появляться только после свадьбы. А на аборт идти я не хотела. – Андрей, ну вот что ты молчишь?! – решительно повернулась мать к отцу, представительного вида шатену, телосложением больше похожему на медведя, чем на человека, угрюмо смотревшему на дочь. – А что тут скажешь, – прогудел он, – все уже случилось. Родит – воспитывать будем. – Я не о том! – не унималась мать. – Она обязана была нам рассказать раньше! Мы же ее родители! – Не кричи, Лина, – недовольно поморщился отец. – Что тут уже кричать. Поздно. Мать раздраженно передернула плечами, но стала говорить на тон-полтора тише. – Это ведь не Владик, да? Ты бы ему сказала?! Вика, не молчи! – Нет, мама, не Владик, – вздохнула Вика. – Он детей не хотел. По крайней мере, в то время, когда мы с ним встречались. – А кто тогда? Вика! – Ты его не знаешь, – сказала полуправду Вика, лишь бы мать отстала. – Не сомневаюсь даже, – последовал резкий ответ. – Мы с отцом не знаем большинство твоих знакомых! Вика сдержала скептическую ухмылку, так и норовившую появиться на губах. Мать точно была бы в восторге от галантного и утонченного Уильяма. А вот отец… Впрочем, отец принял бы любого, кто пришелся бы по душе его дочери. Вика силой воли заставила себя переключиться на то, что болтала мать, чтобы не думать об Уильяме. Не нужно. Она совершила большую глупость, теперь будет расплачиваться за нее всю жизнь. Но это в прошлом. Вика не должна сейчас страдать. Иначе это может сказаться на ребенке. Надо жить и радоваться жизни. Стараться радоваться, по крайней мере. Пусть даже только внешне. – Вика, ты меня слышишь? – ворвался в ее мысли требовательный голос матери. Вика подавила тяжелый вздох. – Извини, мама, задумалась. Повтори, пожалуйста, что ты говорила. Отец фыркнул. – Лина, отстань от нее. Не видишь, она вся в себе? Ей не до твоих переживаний. – Мы воспитали эгоистку, – выдала мать, недовольная таким положением дела. Вика благоразумно промолчала.