Изумление на лице Уильяма стало для Вики новостью. Что? Что она снова не так сказала?
Уильям наконец-то получил так давно желаемую близость с Викторией. И вроде бы надо радоваться, чувствовать себя победителем. А на языке чувствовалась горечь. Переспать с любимой женщиной и затем отпустить ее, позволить другому мужчине завладеть ею – вот что нужно было сделать Уильяму. Вот о чем он станет жалеть до конца жизни.
Можно было бы встать и уйти, как происходило с остальными любовницами, и что было в порядке вещей, но Уильяму хотелось подольше насладиться близостью столь желанного молодого тела.
А затем Виктория внезапно произнесла:
– … тебе это так же противно, как сокращение твоего имени?
И Уильям замер, старательно обдумывая услышанное. Он никогда никому не сообщал ничего такого. Не проявлял на людях настоящих чувств и эмоций. Всех бастардов учили в первую очередь быть скрытными.
– Я никому не говорил об этом, – произнес он медленно, не зная, что еще можно сказать.
– Я вижу это, – последовал изумивший его ответ. – Не знаю, как остальные не замечают. Каждый раз, когда твое имя сокращают, ты меняешься в лице, а в глазах загорается ярость.
– Они не могут заметить, – ответил Уильям, с трудом понимая, что происходит, – я тщательно скрываю свои чувства.
– Тогда почему я их вижу?
Хороший вопрос. Вот только ответ мог быть только один.
– Вряд ли вам понравится то, что я скажу, – старательно подбирая слова, проговорил Уильям.
Сердце стучало о ребра, как сумасшедшее. Но Уильям предпочел не думать о нем.
– Расскажи, – предложила Виктория, совершенно не стесняясь своей наготы. Она перекатилась на другой бок, лежала лицом к Уильяму и внимательно следила за ним, за каждым его жестом и взглядом. – Я приехала сюда издалека, могу чего-то не знать о ваших порядках.
«Ваших» Уильяма удивило. Но заострять внимание на этом слове он не стал, вместо этого процитировал то, что не так давно было прочитано в книге и запало в сердце:
– «И отныне всякий, кто видит во сне женщину свою, из ночи в ночь, может считаться ее истинным. И не порвут их связь боги».
«И станут эти двое равными друг другу», – последнюю фразу он опустил. Равным Виктории ему точно не стать.
– Я вижу вас во сне уже давно, – добавил он, стараясь говорить как можно более спокойно.
– Истинные? – непритворно изумилась Виктория. – Но в это время истинных не было…
Она осеклась, бросила на Уильяма странный взгляд. Затем тяжело вздохнула.
– Аурелиус меня убьет. Я не из этого времени, Уильям, считай, что я приехала из будущего. Хоть это и странно звучит. Для меня многое в этом мире дико. В том числе и твое положение здесь. А уж истинность. Не было в Средневековье истинных, никогда. Это было просто невозможно.