Изумление на лице Уильяма стало для Вики новостью. Что? Что она снова не так сказала? Уильям наконец-то получил так давно желаемую близость с Викторией. И вроде бы надо радоваться, чувствовать себя победителем. А на языке чувствовалась горечь. Переспать с любимой женщиной и затем отпустить ее, позволить другому мужчине завладеть ею – вот что нужно было сделать Уильяму. Вот о чем он станет жалеть до конца жизни. Можно было бы встать и уйти, как происходило с остальными любовницами, и что было в порядке вещей, но Уильяму хотелось подольше насладиться близостью столь желанного молодого тела. А затем Виктория внезапно произнесла: – … тебе это так же противно, как сокращение твоего имени? И Уильям замер, старательно обдумывая услышанное. Он никогда никому не сообщал ничего такого. Не проявлял на людях настоящих чувств и эмоций. Всех бастардов учили в первую очередь быть скрытными. – Я никому не говорил об этом, – произнес он медленно, не зная, что еще можно сказать. – Я вижу это, – последовал изумивший его ответ. – Не знаю, как остальные не замечают. Каждый раз, когда твое имя сокращают, ты меняешься в лице, а в глазах загорается ярость. – Они не могут заметить, – ответил Уильям, с трудом понимая, что происходит, – я тщательно скрываю свои чувства. – Тогда почему я их вижу? Хороший вопрос. Вот только ответ мог быть только один. – Вряд ли вам понравится то, что я скажу, – старательно подбирая слова, проговорил Уильям. Сердце стучало о ребра, как сумасшедшее. Но Уильям предпочел не думать о нем. – Расскажи, – предложила Виктория, совершенно не стесняясь своей наготы. Она перекатилась на другой бок, лежала лицом к Уильяму и внимательно следила за ним, за каждым его жестом и взглядом. – Я приехала сюда издалека, могу чего-то не знать о ваших порядках. «Ваших» Уильяма удивило. Но заострять внимание на этом слове он не стал, вместо этого процитировал то, что не так давно было прочитано в книге и запало в сердце: – «И отныне всякий, кто видит во сне женщину свою, из ночи в ночь, может считаться ее истинным. И не порвут их связь боги». «И станут эти двое равными друг другу», – последнюю фразу он опустил. Равным Виктории ему точно не стать. – Я вижу вас во сне уже давно, – добавил он, стараясь говорить как можно более спокойно. – Истинные? – непритворно изумилась Виктория. – Но в это время истинных не было… Она осеклась, бросила на Уильяма странный взгляд. Затем тяжело вздохнула. – Аурелиус меня убьет. Я не из этого времени, Уильям, считай, что я приехала из будущего.