Она ещё несколько секунд сверлила меня взглядом, полным ненависти и бессильной ярости, потом развернулась и с гордо поднятой головой вылетела на улицу, громко хлопнув дверью.

Наступила тишина.

— Ты с ней очень уж жёстко поступил, — нарушил молчание Иолай, подходя к нашему столу с растерянным видом. — Я, конечно, знал, что вы не ладите, но чтобы так…

— А что такого? — повторил я, пожимая плечами. — Я всего лишь высказал своё мнение. Если она не может принять правду — это её проблемы.

— Ты же знаешь, что она обидчивая, — вздохнул Иолай. — Зачем её провоцировать?

— Да просто захотелось, — честно ответил я. — Надоело, что она на меня постоянно косится и шипит, как змея. Пусть злится и бесится от моих шпилек в её сторону.

— Она тебе этого точно не простит, — покачал головой Иолай.

— И что она сделает? — усмехнулся я. — Убьёт? Меня? Не смешно. Я всю вашу компанию в одиночку раскидал, а в одиночку она точно не сможет. Попытается отравить? На такое она точно не решится — ей её гордость не позволит. Попытается подставить? Ну, пусть рискнёт — я снова накостыляю ей, и если понадобится, то и всей вашей команде. Так что пусть злится. Мне не жарко и не холодно от этого.

Геракл поднял свою кружку, салютуя мне, и снова уткнулся в неё, не проронив ни слова. Автолик с Амфиараем о чём-то тихо переговаривались, украдкой поглядывая в мою сторону.

Я вздохнул, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. На улице всё ещё было слышно, как скрипит дверь — Аталанта, видимо, стояла где-то рядом, сверля взглядом запертую дверь.

— Ладно, — сказал я, открывая глаза. — Пойду извинюсь перед ней. А то кажется, реально переборщил.

Я встал, чувствуя, как затекли ноги от долгого сидения на жёсткой лавке.

— Хорошая мысль, друг мой, — одобрительно кивнул мне Иолай.

Я нехотя поднялся и направился к выходу. На пороге остановился, заметив, как она стоит чуть в стороне от входа и явно подслушивает наш разговор. Её силуэт маячил у стены, плечи её были напряжены, голова чуть наклонена в нашу сторону. Я усмехнулся про себя. Ну-ну.

— Я знаю, что ты стоишь рядом, — сказал я, повысив голос ровно настолько, чтобы она точно услышала. — И говорю только раз. Если не услышишь — не моя проблема. Я приношу извинения за свои высказывания. Мои личные вкусы в женщинах не должны переходить в рабочие русла.

А затем я развернулся и сел обратно на своё место. Мне было плевать, слышала ли мои слова Аталанта или нет. Самое главное — их слышала остальная команда. И теперь они точно меня не попросят уйти из-за того, что я рушу их командную работу, ссорясь с Аталантой.