Я усмехнулся в ответ, скрывая внутреннюю тревогу:
— Постараюсь не разочаровать.
Мы обменялись короткими кивками, и я направился к своим вещам. На ходу я размышлял о том, что Геракл явно что-то недоговаривает, но решил не давить. Если он считает, что я должен быть на поле — значит, так надо.
Где-то в глубине лагеря запели воины, готовясь к завтрашнему дню. Кто-то смеялся, кто-то молился. А я смотрел на огни и думал о том, что завтра на рассвете мы выступим навстречу войску Резуса. И я не знал, сколько из этих парней увидит закат.
Подойдя к своей палатке, я заметил царевну, сидящую на бревне у костра, — она смотрела в сторону, где тренировались солдаты. Сейчас, в полумраке, её лицо казалось уставшим и потерянным. Мы встретились взглядами, и она улыбнулась мне — странной, задумчивой улыбкой, которая заставила меня задуматься, не знает ли она больше, чем говорит.
— Ты тоже боишься завтрашней битвы? — спросил я, подходя ближе.
— Я боюсь за них, — тихо сказала она, кивая в сторону солдат. — Они уже столько пережили… я не хочу, чтобы они снова умирали.
— Тогда почему ты здесь? — спросил я, присаживаясь рядом.
Она задумалась на мгновение, а затем ответила, глядя на огонь:
— Потому что если я могу помочь им выжить — я должна это сделать. Даже если это значит, что я буду видеть их лица в кошмарах до конца своих дней.
— Это делает тебя сильной, — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается уважение к этой женщине. — Гораздо сильнее, чем любой генерал.
Она улыбнулась уголками губ и спросила:
— А ты? Чего боишься ты, Ахилл?
Я смотрел на огонь, слушал треск костра и чувствовал её взгляд на себе. И наконец ответил:
Глава 14
Следующим утром.
Лагерь проснулся задолго до рассвета. Воздух был сырым и холодным, от земли поднимался лёгкий туман, в котором тускло мерцали угли догоревших костров. Где-то за холмами начинал разгораться бледный край неба, окрашивая горизонт в серо-розовые тона.
Все новобранцы стояли в колоннах при полном амуниции. Щиты блестели в утреннем полумраке, копья были наклонены под одним углом, как лес, срубленный одной рукой. За неделю тренировок они превратились из крестьян в нечто, отдалённо напоминающее войско. Кто-то стоял ровно, сжимая оружие с уверенностью, кто-то — с едва заметной дрожью в коленях, но никто не отступал.
Амфиарай ходил между рядами. Голос его звучал ровно и торжественно, как у жреца, читающего священный текст:
— Не бойтесь смерти. Если вы умрёте, исполнив свой долг, то попадёте в Элизиум. Среди теней героев — таких как Тесей, Персей и Ясон — вы будете жить вечно, пируя в золотых чертогах.