— Ребята! — выпалил он, переводя дыхание. — У меня хорошие новости! Мне удалось переубедить Котиса! Мы возвращаемся во Фракию. Но… — он замялся, и его голос стал менее воодушевлённым, — нам придётся сильно налечь на тренировки армии. Потому что через месяц Котис хочет, чтобы мы выступили.
— Месяц, — протянула Аталанта, и в её голосе послышалось разочарование. — Это очень мало. За такой короткий отрезок времени мы не сможем подготовить из них хороших воинов. Они только начали понимать, с какой стороны держать копьё!
— Увы, я насколько смог, настолько и отсрочил время наступления, — сказал Иолай, виновато разводя руками.
— И то хлеб, — сказал я со вздохом, чувствуя, как тяжесть ситуации начинает давить на плечи. Все уставились на меня с непониманием — и Геракл, и Аталанта, и даже запыхавшийся Иолай.
— Есть такая поговорка, — пояснил я, глядя на их недоумённые лица. — Когда удаётся что-то отсрочить — это уже хорошо. Даже если не до конца, даже если всего на месяц. Месяц — это время. А время можно использовать с умом.
Геракл хмыкнул и покачал головой:
— Ты и правда веришь в то, что говоришь? Или просто пытаешься нас успокоить?
— И то, и другое, — усмехнулся я. — Месяц — это шанс. И я намерен использовать его до последнего дня.
Аталанта, похоже, всё ещё была раздражена, но промолчала, только скрестила руки на груди, глядя в сторону. Иолай же выглядел облегчённым — он явно опасался моей реакции.
— Ладно, — сказал Геракл, хлопая в ладоши. — Тогда план такой: возвращаемся во Фракию, тренируем армию, готовимся к битве. У нас есть месяц, чтобы сделать их настоящими воинами.
— Или хотя бы дать им шанс выжить, — добавил я, и Геракл смотрел на меня с той же смесью благодарности и тревоги, которая уже стала привычной за последние дни.
Мы начали собираться в обратный путь, и я чувствовал, что впереди нас ждёт много работы. Но, что бы ни случилось, я был готов.
Глава 16
Через пару часов в наш лагерь прибыла телега с целителями. В ней, помимо прочих, была и царевна. Всего их оказалось пятеро, включая её саму. Телега остановилась у края лагеря, и они сразу же вышли — без лишних слов, без приветствий, просто взяли свои сумки и направились к раненым, которые лежали в тени палаток.
Я стоял у костра и наблюдал за ними. Царевна двигалась быстро и уверенно, её руки были заняты перевязками, а голос — короткими командами остальным целителям. Она явно знала, что делает. Это был не просто порыв сострадания — она действительно умела лечить.
Но я смотрел на неё с другим чувством. Что-то в этой женщине было также не так, как и в Котисе. Слишком правильные эмоции. Слишком вовремя она с остальными целительницами появилась. Хотя, может, я уже себя накручиваю после общения с Котисом и ищу подвох там, где его нет.