Ладно, насладился я их выражениями лиц достаточно.
Я быстро поднял с колен мою служанку, схватил её за руку и направился к выходу. Свет ауры я не убирал — пусть те, кто не видел меня из-за спин толпы, хорошенько рассмотрят меня и убедятся в моей божественности.
На пороге я обернулся.
— Собери всех солдат и готовь корабли, — приказал я десятнику, который стоял у входа с таким же ошалевшим видом, как и все присутствующие. — Мы отправляемся на родину.
— Да, Ахилл! — выпалил он, вскакивая с колен.
Его воины тоже вскочили и активной рысцой побежали выполнять приказ — готовить корабли к отплытию. Им никто даже не пытался мешать. Потому что все в зале продолжали стоять на коленях и смотреть нам вслед.
Я вышел на берег. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в багровые тона.
корабаль на суше
агаменнан
адисей
Глава 5
На следующее утро, когда солнце только-только выползло из-за горизонта и окрасило море в розовато-золотые тона, наш маленький флот уже болтался в открытом море. Берег Трои остался далеко позади — серая полоска на грани воды и неба.
— Ахилл, — мой десятник подошёл к борту, где я стоял, опершись на мокрые канаты. Голос у него был недоумённый. — Зачем вы приказали вернуться? Мы же только уплыли с берегов Трои.
— Вернуться? — я усмехнулся. — Мы не возвращаемся. Мы просто… отплыли подальше от лагеря Агамемнона. А теперь я хочу кое-что сделать, пока этот козёл не начал штурм Трои.
— И что же, мой господин? — заинтересованно сказал он.
— Я хочу сразиться с Парисом.
Десятник уставился на меня как на сумасшедшего. Хотя его понять всё же можно — пока корабль готовился, мы всё же могли успеть доскакать до троянских стен, и я мог сразиться с Парисом. Вот только тогда бы нам пришлось уже ночью возвращаться в лагерь Агамемнона, а старый козёл к тому времени мог прийти в себя от увиденного и принять какие-то меры против меня — банально отправить самых верных ему воинов убить меня или подослать убийц, да и банально отравить мои припасы мог бы, чтобы на пути на родину я помер от яда. Правда, свои рассуждения я не озвучивал — всё же это могло негативно сказаться на моей репутации бесстрашного воина, ибо всем показало бы, что я всё же боюсь царя Агамемнона и его действий. Но вслух я сказал совсем другое:
— Мне интересно, — продолжил я, глядя в сторону темнеющих на горизонте стен Трои, — что же подвигло этого царевича на такой дерзкий и безрассудный поступок. Похищение спартанской царевны… это всё же не просто шутка, а сильнейшее оскорбление спартанского царя, которое нельзя терпеть. И на такое похищение царевны Спарты может быть только одна реакция — и эта реакция — война.