---
Выйдя из леса и подобравшись поближе к огням, я заметил небольшой деревянный форт. У причала покачивались два корабля — и явно не торговых, а скорее всего пиратских, с низкими бортами и палубами, заваленными каким-то хламом. С моего места было плохо видно, что там всё же было.
Народу там было — с полсотни. Ну, если не считать того бедолагу, которого подвесили перед колом на верёвке, с заломленными назад руками.
Кто-то его явно пытал.
Бедолага висел, с трудом шевелил губами и всем своим видом показывал, что тянет время. Говорил медленно, сбивчиво — но рассказывал он им, к моему удивлению, пиратам о Геракле.
Я прищурился, задумчиво оглядывая бедолагу, которого подвесили перед колом.
У меня сложилось мнение, что этот человек вполне мог знать, где находится Геракл. Ибо он уж слишком много знает, да и рассказывает как очевидец тех событий. Хотя я понимаю, что каждый второй говорит о подвигах Геракла как очевидец, а каждый первый — как участник. Но рискнуть и спасти того, чтобы узнать, где Геракл, было бы неплохо. И хоть возможно он и не знает лично Геракла, но он явно тщательно собирает о нём слухи и истории. Так что есть неплохой шанс даже так узнать, где сейчас Геракл — по крайней мере, последние слухи о нём. Что было бы неплохо в поисках самого героя.
бедалага
Глава 8
Я перехватил копьё поудобнее, прицелился — и метнул его в сторону пиратов.
Копьё с лёгкостью пробило сердце насквозь тому, кто стоял рядом с бедолагой, подвешенным перед колом. Пират даже вскрикнуть не успел — только хрипло выдохнул и рухнул лицом в песок, заливая землю кровью.
— Первый, готов— тихо сказал я, уже беря в руку третье копьё.
Третье я решил не метать. И воспользоваться им в ближнем бою.
Я разогнался и побежал к пиратам. Земля под ногами была влажной, песок сильно хрустел, тем самым выдавая меня — хотя на звание гуру в ниндзявости я не претендую. И хоть мокрый песок мешал мне бежать, но не очень-то и сильно. Правда, придётся потом долго вытряхивать песок из сандалий, что безусловно не доставляло мне удовольствия.
Подбежав к первому пирату, который только начал оборачиваться на крики, я рубанул щитом.
Удар был такой силы, что я буквально разделил пирата пополам. Хотя можно сказать, что не разрубил — разорвал. Щит вошёл в тело как раскалённый нож в масло: хрустнули рёбра, брызнула кровь, а верхняя половина туловища отделилась от нижней и отлетела в сторону, оставляя на песке тёмное, быстро расплывающееся пятно.
— Второй готов, — выдохнул я, даже не сбив дыхания.
Следующий пират успел поднять меч. Но он был куда медленнее меня. Я ударил копьём в шею — наконечник с лёгкостью пробил шею пирата насквозь, выйдя с другой стороны с противным влажным хрустом. Пират дёрнулся, выронил своё оружие, а затем схватился за древко моего копья дрожащими руками. Я резко провернул копьё, срывая с него тело пирата, и отбросил труп в сторону его товарищей — как мешок с мясом.