Корабль мерно покачивало. Вода плескалась за бортом. И впервые за долгое время в каюте повисло не напряжённое, а почти уютное молчание.
парис
приам.
Глава 6
— Мы приплыли, Ахилл, — сказал мой десятник, открыв дверь моей… ну, ладно, каюты.
— Наконец-то, — потягиваясь, сказал я, выходя на палубу.
За мной робко пошла моя пленница. Выйдя на свежий воздух, я потянулся, разминая затёкшие мышцы, и повернулся к ней:
— Идём, я отведу тебя к матери.
— Да, господин, — сказала она, и мы направились от порта к дому.
Через пару часов неспешной ходьбы мы остановились возле моего дома. Я уже издалека заметил мать — она поливала цветы у входа и, кажется, что-то напевала себе под нос.
— Ахилл! — она увидела меня, и у неё из рук упал кувшин с водой. Глаза у неё сначала расширились от удивления, а потом сузились от неверия — она начала внимательно осматривать меня с ног до головы. — Я думала, что после того нашего разговора я тебя больше не увижу, — сказала она, а затем подбежала и обняла очень крепко, будто проверяя, не призрак ли я. А затем и вовсе начала проверять меня на наличие ранений, ощупывая мои плечи, руки, грудь — ища, нет ли на мне где ран. — Я и не думала, что Троя так быстро падёт перед Агамемноном, — заговорила она, убедившись, что я цел.
— Троя ещё стоит, мама, — ответил я мрачно. — Я ушёл из армии Агамемнона. Потому что этот царь покусился на личные вещи этого воина. И это тогда, когда я дал ему столько золота, сколько он хотел.
Мать прикрыла глаза, явно что-то обдумывая, и через пару мгновений молчания заговорила:
— Ты вырос, сын мой. Стал куда мудрее, чем был до ухода в Трою, — с какой-то материнской гордостью сказала она.
— Живым существам, матушка, свойственно расти и развиваться, — улыбнувшись женщине тёплой улыбкой, я продолжил: — Даже самые глупые юнцы со временем набираются мудрости.
— Мой мальчик поистине вырос, — счастливо сказала она и очень гордо улыбнулась.
— Ну хватит смущать меня, мама, — буркнул я. — Я давно уже не маленький юнец, чтобы меня смущали при чужих людях.
Тут я вспомнил, зачем пришёл, и кивнул в сторону Брисеиды, которая стояла чуть поодаль, потупив взгляд.
— Ах да, матушка. Я привёл тебе дар с моего похода на Трою. Её зовут Брисеида. Она бывшая царевна Трои и бывшая жрица Аполлона. Я передаю её тебе в служение. Пусть послужит твоей воле.
Мать перевела взгляд на девушку, стоящую рядом со мной, внимательно её оглядела и улыбнулась — мягко, улыбкой, которая может быть только у матери.
— Спасибо, сын мой, за такой чудесный дар.
— Ну, пора мне идти, матушка, — сказал я, чувствуя, что ещё минута этого тёплого материнского осмотра — и я реально начну краснеть, как юный мальчишка. Ибо матушка одним своим тёплым взглядом могла смутить кого угодно, да и эта материнская гордость, которой она чуть ли не лучилась от того, что её сын наконец-то повзрослел, никуда не делась. — Я должен проконтролировать выгрузку наших трофеев, — сказал я матушке, не выдавая никаким из своих действий свои размышления.