— Я? — удивился Иолай, пытаясь изобразить невинность. — А что я? Я просто учил его истории.

— Ах ты, — Геракл шутливо погрозил ему пальцем.

Арей, ничего не понимая, смотрел то на одного, то на другого.

— Пойдём, — сказал Геракл, беря мальчика за руку, — я покажу тебе лагерь и расскажу, как правильно держать копьё. Только если ты пообещаешь не говорить маме про «пышногрудых».

— Обещаю, — серьёзно кивнул мальчик.

И они пошли дальше, освещённые светом костров, а я стоял рядом с Иолаем, провожая их взглядом. Иолай наконец дал волю смеху, и я услышал, как он вытирает слёзы, которые выступили от смеха.

— Дети — они такие непосредственные, — сказал он, когда смог говорить.

— Да, — ответил я с улыбкой. — Они говорят то, что думают. В отличие от нас.

— Именно поэтому я и люблю их, — вздохнул Иолай. — Они не врут и не притворяются.

Я отошёл от костра и зашагал вдоль рядов палаток. Лагерь жил своей жизнью: где-то пели, кто-то точил меч, а в одной из палаток слышался смех. Я смотрел на людей, которые всего неделю назад были крестьянами и торговцами, и думал о том, что через несколько дней им придётся сражаться с армией Резуса. И я не знал, сколько из них увидит завтрашний рассвет. Но я знал одно: пока Геракл рядом, они будут сражаться. И, возможно, этого будет достаточно.

---

Я остановился посреди лагеря, глядя на костры, на тени солдат, которые копошились у палаток, и чувствовал, как внутри разливается тоскливая тяжесть. Хватит себя обманывать. Единственный шанс сохранить как можно больше жизней нашим подопечным солдатам — если мы быстро устраним командиров противников. И то не факт, что у нас получится сохранить им жизни. Но драться с деморализованным противником, чью верхушку только что убили, куда проще, чем с организованной армией.

Даже так — многие умрут. Хотя бы потому, что врагов численно куда больше. И всё равно — они не станут угрозой для меня. Я и один смогу, наверное, одолеть всю эту толпу, но на это уйдёт уйма времени. Да и не стоит быть таким самонадеянным. Их там дохрена, я не железный, и ранить меня всё же возможно — хотя для местных это будет архи сложной задачей. Ибо чтобы ранить меня, им для начала нужно истощить всю мою ауру, и только потом они смогут ранить меня. Да и если смотреть самокритично: в лучшем случае я в одиночку перебью сотню, в крайнем — две сотни, а потом мне придётся удирать, сверкая пятками, с поля боя. Ибо выносливость, как я подозреваю, кончится у меня быстрее, чем аура. Так что по сути угрозы для меня нет. Геракл способен убить человек пятьдесят, остальные, кроме Иолая, способны плюс-минус столько же. Хотя если у Аталанты будет возвышенность и куча стрел, то она вполне способна завалить столько врагов, сколько у неё есть стрел, при условии, что в неё не будут стрелять в ответ из лука и пехота не пробьётся к ней. Иолай точно не пойдёт в бой — он сказитель, а не воин, и драться не обучен.