— А зачем тогда жить? — выразительно глянул на Чертополоха Аркан.

Он уже не раз это замечал: стоило зациклиться на какой-то проблеме, обдумывать её со всех сторон, переживать — как вдруг о ней начинали говорить все вокруг! Отец, братья, соратники, случайные прохожие или вот — волшебники с причудами! Наверное, Флавиан нашёл бы этому какое-то объяснение с точки зрения религии и Божьего промысла, а Сибилла — на основе эфирных колебаний, а Агис начал бы заплетать какую-нибудь дичь про ноосферу и инфосферу… Но — это происходило регулярно! Вот и теперь Чертополох спросил ровно то, что тревожило душу Рема.

— Что, простите?.. В каком смысле — «зачем жить»?

Лодка ещё немного ускорилась, приближаясь к берегу. Впереди уже виднелись странные, асимметричные постройки орков, горели факелы.

— Если я не буду доверять своим друзьям и единомышленникам, если буду бегать за ними, как нянька за младенчиками, то грош цена мне как герцогу и… — Рем едва не сказал: «Командору». Он вытянул вперёд свои крепкие длинные руки, демонстрируя их магу. — Вот всё, что у меня есть. Руки, ноги, голова. Не так уж много, верно? Всё остальное — это наше, общее. Войско, деньги, земли, репутация, в конце концов! Это — наше дело, не моё личное. Иногда я задумываюсь над тем, что, по-хорошему, во всей этой конструкции, что зовётся Орденом Зверобоя, и в другой конструкции под названием Аскеронское герцогство, или, если угодно — Аркановская Деспотия, я играю роль то ли цемента, скрепляющего камни, то ли флюгера, который указывает, куда дует ветер. Ага, и Буревестником меня теперь зовут, какая ирония… Так что мои соратники — они справятся, совершенно точно… А вот справимся ли мы? Вот это — серьёзный вопрос.

На несколько секунд Аркан замолчал, вслушиваясь в страшные крики, гул пожаров и лязг оружия, которые доносила река. Кесария в эту ночь выглядела как благородная дама, которую внезапно выбросили из кареты посреди Портовой стороны в наряде куртизанки и предложили выбираться самостоятельно. До Ночи святого Фарадея бывшая имперская столица ещё пыталась прикрывать своё порочное нутро показной роскошью фасадов — теперь же фасады могли похвастаться разве что выбитыми окнами, копотью, потёками крови и блевотины.

В воздухе кружился пепел. Аркан поймал одну из планирующих вниз серых частиц, удержал её в ладони, а потом дунул: она рассеялась прахом. Буревестник спросил:

— Так где именно ты оставил Агиса?

— Этот безумец с целой толпой твоих, э-э-э-э… — Эрнест пощёлкал пальцами, унизанными перстнями, подбирая слова. — Почитателей Ромула Беллами, вот! Так вот, алхимик, его големы и эти самые почитатели — они залили всю ограду какой-то жижей из бочек, вытравили всю растительность на пару шагов в глубину, а потом — вломились внутрь, за периметр консульства! Я не пошёл, говорю сразу. Трусость? Не-е-ет, просто — осведомлённость и отсутствие мотивации. Я слишком хорошо знаю, на что способны остроухие извращенцы из северных лесов… И я был прав, прав, чтоб меня! Несмотря на многие десятки озлобленных людей внутри — дюжина эльфов в доспехах, верхом на самых настоящих единорогах пробилась сквозь толпу и ушла из гетто, а вот Агис и те люди — они наружу не вышли. И никто за ними не сунулся, уж больно обстановочка там скверная. Да и после всех этих чудищ у коричневых наймитов и их прихвостней-недоучек энтузиазма поубавилось. Ну а кроме них больше никто там особо ни на что не был способен… Что — горожане с дрекольем пойдут лупить лесных чудовищ? Я вас умоляю!