Чертополох рванул за каминную трубу, на крыше остались только два зверобоя. Если молодые люди и боялись — то не показывали этого. Они знали, что делать.

Раздался мрачный, но решительный голос Аркана:

— Суди, Господи, обидящих меня, побори борющихся со мною! Возьми щит и латы и восстань на помощь мне, обнажи меч и прегради путь преследующим меня! Скажи душе моей: «Я — спасение твоё!»

В тот самый момент, когда две горгульи — эти страшные, демоноподобные твари — нацелились на аскеронцев, выбрали себе цели, послышался негромкий звон стекла, а после — пара щелчков. Время как будто замерло. Страшные клыкастые пасти, навострённые когти и кожистые крылья были уже на расстоянии десяти шагов, пяти… И вдруг — яростным пламенем вспыхнули клинки ортодоксов.

Аркан ударил наискось, не отступив ни на шаг, а потом ещё и ещё раз, поперёк страшной рожи, по глазам, по когтям и крыльям… Горгулья потеряла ориентацию, рухнула на крышу, тяжко опустившись на лапы, и пятилась, пятилась…

— Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей! — Слова герцога Аскеронского были подобны тяжким камням, вылетающим из осадного орудия, и разили тварь не хуже ударов меча. — Да обратятся назад и покроются бесчестием умышляющие мне зло!

Патрик же в это время перекатом ушёл от пикирующей на него твари, одновременно умудрившись полоснуть пылающим мечом по брюху горгульи. Оказавшись в тылу у чудовищного врага, он выкатил из рукава шарик из ладана и угольной пыли, мигом зажёг фитиль от горящего клинка — и швырнул снаряд под ноги неистовствующему на крыше чудовищу… Жуткий вопль из глотки горгульи стал свидетельством уязвимости монстра.

Аркан не медлил — он последовал примеру южанина, и спустя мгновение угольная пыль и ладан вспыхнули, поражая и его противника. Обожжённые, дезориентированные порождения людских страхов, суеверий и древних тёмных ритуалов — химеры были убиты несколькими ударами пламенеющих мечей.

— Да будут они как прах, взметаемый ветром, и Ангел Господень да изгонит их!.. — Размахнувшись, Буревестник отделил голову монстра от тела, и на крышу хлынула чёрная кровь, полилась вниз, в водосточный жёлоб, закапала на улицу…

Патрик упёр ногу в туловище своего монстра и выдернул из него скимитар.

— Орра, какой крупный, мясистый попался… — устало проговорил он. — Выглядели страшно, очень страшно… Однако как мы их размотали, а?

— Лихо, — высунулся из-за трубы Чертополох. — Лихо вы их размотали, это стоит признать. Вы, маэстру, я смотрю, собаку съели на ниве убийства чудищ, да? А от ваших этих… Э-э-э-э… В общем, я понял, почему вы предложили мне убраться с поля боя. Тошно мне стало, вот что.