- Она моя.
- Она дерзкая невоспитанная мерзавка! - вопит мачеха.
- Она моя, - ледяным голосом повторяет Залхард.
И от его тона мои внутренности просто застывают…
- А если в ней проснется магия?
- Я ее запечатаю.
О, древние боги Сеатира… Как он может… Как это могло прийти в его голову?
Я слышала о таком. Запечатать магию, не дать ей раскрыться у того, кто предназначен быть магом - хуже, чем его убить.
Человек превращается в живую тень. Без эмоций, без желаний, без жизненной силы. Запечатанная внутри, как в сосуде, магия медленно разлагается.
Это просто… какой-то невыносимый ужас.
Я даже не знаю, что лучше - умереть от отравы или стать безвольной игрушкой, лишенной магии, в руках Залхарда.
Оба варианта просто невозможны!
Голоса Залхарда и Иворы удаляются. Они продолжают ругаться по поводу того, каким способом прикончить меня.
Я возвращаюсь в свою комнату. Беру подушку, плед, пару яблок. Зову Лаки. И тороплюсь в библиотеку.
Сегодня я буду спать здесь, в кресле. Или не буду… Не уверена, что смогу уснуть.
Меня все еще трясет. Я кутаюсь в плед, но все равно мерзну. Обнимаю Лаки. Он теплый, лохматый, пахнет псиной…
Он - единственное верное мне живое существо. Только ему я могу доверять.
Я не плачу. Не время реветь. Надо думать, что делать.
Другого выхода, кроме побега, у меня нет. Но куда бежать?
Я размышляю об этом полночи напролет. И ничего путного не могу придумать.
Меня все же начинает клонить в сон. Мысли путаются.
Сквозь сон я слышу шаги…
- Кристина! - раздается голос Залхарда.
Он распахнул дверь в библиотеку. Но войти не может. Хотя, видимо, очень сильно хочет. Чувствую исходящие от него волны то ли ярости, то ли чего еще хуже. И противнее...
Я помню, когда в нем это появилось. Это гнусное желание, направленное на меня.
Три года назад, когда мой отец женился на его матери, Залхард смотрел на меня, как на грязь. Потом он уехал. Я до сих пор точно не знаю, где и по каким делам его носило больше двух лет. Признаться, я ему даже завидовала - тоже хотела путешествовать.
Залхард ненадолго появился лишь после смерти моего отца. И снова исчез.
Гилфорд тоже. Он поступил в университет. Мы с Иворой жили вдвоем. И мне было очень плохо… Теперь я понимаю, что то время было прекрасным!
Потому что, когда Гилфорд вылетел из университета, а Залхард вернулся из своих путешествий, начался настоящий ад.
Я повзрослела. Они оба это заметили. И я прекрасно помню тот удивленный, липкий, порочный взгляд Залхарда, который он бросил на меня, увидев впервые после возвращения…
А сейчас я молчу. Притворяюсь спящей. Надеюсь, что он уйдет.