Бенджамин с трудом улавливал смысл ее слов, все еще пытаясь смириться с осознанием того, что раньше его жену звали совсем по-другому. И что ее мать до сих пор жива. Что там она только что сказала? Была девушка, которая травила ее… А его когда-нибудь травили?
– Думаю, что да, конечно же. Все так или иначе это проходили. В моем классе был парнишка, который постоянно плевался в меня жеваной бумагой.
Джемма печально улыбнулась.
– Ладно. Короче говоря, ты и понятия не имеешь… Я говорю не про жеваную бумагу. Я говорю о том, когда тебя постоянно обзывают всякими мерзкими прозвищами – до такой степени, что уже и в самом деле начинаешь чувствовать себя грязью, в буквальном смысле слова. Я говорю о том, когда ищешь в школе какое-нибудь место, в котором тебя точно никто не найдет. Я говорю о том, когда тебя вынуждают… – Она глубоко вздохнула. – Ладно, проехали. Это просто кошмар. Мне хотелось покончить с собой.
Живот у него скрутило от боли. Бенджамин просто не мог представить, чтобы Джемма могла такого захотеть. Она всегда так хорошо владела собой. Всегда казалась такой рассудительной… И счастливой. Он попытался вообразить себе эту девушку – эту Теодору, которая все никак не может найти себе места и хочет покончить с собой. И не смог.
– Короче говоря, – продолжала Джемма, – в один прекрасный день эта девушка, Виктория, устроила у себя дома вечеринку. Вечеринку в честь Хэллоуина. И я пришла туда. Я хотела отомстить ей.
– Каким образом?
– Я… – Она нахмурилась. – Знаешь что? Я точно не помню. Это неважно. Да, у меня был какой-то дурацкий план, но ничего из него не вышло. Думаю, я немного перебрала, поскольку почти ничего не помню из того вечера. Но на той вечеринке произошло кое-что плохое. Кто-то ударил Викторию ножом. И она умерла.
Бенджамин напрягся, перед глазами все поплыло.
– Кто?
– Того, кто это сделал, так и не поймали. – Джемма судорожно вздохнула. – Все думали, что это я.
Он заморгал.
– Но… это же просто смешно!
Глаза у Джеммы расширились. А потом она словно… развалилась на части. С губ ее сорвался судорожный всхлип, рука метнулась ко рту. Джемма закрыла глаза, содрогаясь всем телом, за первым всхлипом последовали еще и еще. Бенджамин поспешно придвинулся ближе, заключил ее в объятия, и она уткнулась лицом ему в грудь. Он чувствовал, как каждый ее всхлип отдается у него в груди, в сердце. Бенджамин прошептал ей на ухо, что всё в порядке, что она с ним, что все будет хорошо. Хотя и не был уверен, что это так. Вообще ни в чем не был уверен.
Через некоторое время Джемма успокоилась и высвободилась из его объятий. Вытерла глаза и шмыгнула носом.