Ронда была его новой рабыней. И в электронной таблице была выделена ярко-желтым – а значит, пригодной для выполнения сравнительно простых задач. Особого компромата он на нее не нарыл – разве что несколько фоток в голом виде, сделанных через веб-камеру ее взломанного лэптопа. Он должен был знать, что она не станет заниматься чем-то подобным.
Он потерял самообладание и порушил свою хорошо отработанную систему.
И все из-за этой сучки Теодоры…
Он перебрал ее старые фотографии, сделанные в прошлом году. Перечитал несколько сугубо личных сообщений, отправленных ею за последний год. Пересмотрел видео, на котором она примеряет новое нижнее белье в своей спальне. Ничто из этого не прибавило ему настроения.
Он обязательно найдет ее. Он не позволит ей ускользнуть от него. А если не найдет, то займется ее драгоценной семейкой.
Сквозь окно спальни просачивался утренний свет, отбрасывая на потолок белый прямоугольник. Джемма лежала в постели, смотрела на него и представляла себя опять девчонкой-подростком. Вспоминая не самые плохие стороны подросткового возраста – не разрушительную неуверенность в себе, не буйство гормонов, не травлю в школе… Что в этом веселого? Нет, только хорошие стороны. А прежде всего возможность валяться в постели, ни за кого не неся ответственности. Когда нет никаких бесконечных списков неотложных дел, наполняющих мозг треском помех… Никаких счетов, ожидающих оплаты, никакого ребенка, которого нужно кормить, никаких продуктов, которые предстоит купить….
Джемма помнила, как просыпалась по выходным или на каникулах в этой комнате, смотрела на точно такой же прямоугольный ломоть света и думала: «Ну, чем бы мне заняться сегодня?» – когда впереди тянулся вдаль целый день, час за часом, в течение которых можно было порисовать, или почитать какую-нибудь книжку, или встретиться со Стивом и Алланом, или просто поваляться в постели. И если мать просила ее помочь навести порядок в доме или развесить одежду в шкафу, то Тео с ворчанием делала это, чувствуя себя так, будто все обращаются с ней как с рабыней или кем-то в этом роде.
Джемма приподнялась в постели, оглядываясь по сторонам. Мать ничуть не покривила душой, когда говорила, что комната осталась точно такой же, какой дочь ее оставила. Все было на своих местах. Вчера вечером Ричард вынес три коробки с бумагами и велотренажер, которые они хранили здесь, но в остальном все осталось по-прежнему. Мать сказала, что они так и не нашли времени навести порядок в комнате, но тут Ричард скривился, и у Джеммы возникло ощущение, что это какой-то давний спор. Не настаивала ли ее мать на том, чтобы они сохраняли комнату в точности в прежнем виде в ожидании ее возвращения? Бурчал ли Ричард по поводу неиспользуемой комнаты, которую можно было бы запросто превратить в спальню для гостей или сдавать внаем? Джемма не хотела этого знать.