– О! – Наконец Джемма поняла, к чему он клонит. – Но я ведь не видела их лиц. На той вечеринке было много парней.
– Угу. Но один из них одурманил вас. Кто-то наверняка каким-то образом зарядил рогипнолом ваш напиток. Вы ведь там что-то пили? Нам просто нужно выяснить, кто именно. Сейчас мы вернемся в дом и…
– Нет необходимости возвращаться. – Моменты той вечеринки теперь представлялись ей ярче, чем когда-либо. И Джемма уже вспоминала тот момент, когда только вошла в этот дом. Звучала та песня. Люди танцевали. И вместо того, чтобы сразу направиться в комнату Виктории…
– Когда я вошла, со мной заговорил Брюс. И угостил меня пивом.
– Брюс Грин?
– Да.
– И вы выпили это пиво?
Джемма хорошо помнила, как сделала первый глоток. И то, что продолжала пить, – просто чтобы показать ему, что в этом нет ничего особенного. Что она регулярно пьет пиво.
– Да. Выпила.
– Значит, один из них – это Брюс. А кто второй?
Джемма попробовала припомнить ребят, с которыми тусовался Брюс, и ответ слетел с ее губ почти мгновенно:
– Рик Питерс.
– Вы уверены?
Да, теперь в этом не было никаких сомнений. Потому что она узнала голос Гориллы. Плаксивые нотки и злобу в нем. И теперь наконец стало ясно, почему он единственный узнал ее, когда увидел в баре. Потому что жутко боялся того дня, когда она вернется. Неудивительно, что Рик постоянно обвинял ее в убийстве Виктории – больше, чем кто-либо другой. А все потому, что знал правду, способную привести его в тюрьму.
– Да. Уверена.
– Хорошо, – сказал Данн. – Брюс Грин и Рик Питерс. Давайте пообщаемся с ними.
Когда в отдел доставили Брюса Грина и Рика Питерса, Данн решил, что Рика нужно колоть первым. Конечно, вид был встревоженный и у того, и у другого, хотя, с другой стороны, большинство граждан не ощущают особого спокойствия в комнате для допросов в отделе полиции – обстановка там далеко не расслабляющая. Брюс был собран, держал себя в руках, в духе «чем-я-могу-вам-помочь-офицер». Он был «только рад содействовать правосудию» и «очень надеялся, что убийца Виктории будет вскоре арестован».
А Рик? Тот был в полном раздрае. Сразу же потребовал присутствия адвоката. А когда Данн объяснил ему, что он не арестован, что это просто очередная беседа в целях расследования, Рик тут же дал задний ход: спросил, сколько времени это займет, и заявил, что добавить ему уже больше нечего – что он даже не очень-то помнит ту вечеринку. Взгляд его постоянно метался по сторонам. Он был туго взведен, словно пружина табакерки с чертиком внутри, только вместо чертика грозило выскочить признание вины.