Это был не Рик. Это был Рассел.
– Теодора! – взревел он, встав перед домом. – Теодора, а ну выходи, сучка!
Джемма вжалась в стену, в горле у нее пересохло. Зря она остановилась у матери… Надо было поехать в какой-нибудь мотель.
– Теодора! – Голос его звучал невнятно, и Рассел постоянно раскачивался взад и вперед. – Ты думаешь, что… Ты думаешь… что ты можешь…
В спальне ее матери открылось окно. Голос Ричарда звучал жестко и сердито, когда он крикнул:
– Езжай-ка домой, Рассел, пока я не вызвал полицию!
– Это ты прислал сюда эту сучку… – протянул Рассел. – Я вид’л ее сегодня… Пыталась заигрывать со мной, шлюха. Снач’ла убила мою дочку, а теперь… А теперь…
– Я вызываю полицию, – объявил Ричард. – Лучше убирайся отсюда.
Рассел чуть не упал, но успел прислониться к забору. Затем начал возиться со своим ремнем. Джемма в ужасе наблюдала, как этот человек наконец расстегнул ремень и молнию на брюках. Вытащил пенис и выставил перед собой, что-то бурча при этом. Она хотела отвернуться, но, казалось, словно застыла на месте.
В других окнах дальше по улице зажегся свет – шум разбудил соседей. Рассел все еще бормотал себе под нос:
– Ну давай же, мелкий ублюдок… Давай…
А затем на забор полилась ровная струйка мочи. Рассел удовлетворенно хрюкнул, поворачиваясь по сторонам, чтобы обрызгать столбик почтового ящика и траву во дворе перед домом. Джемма наконец смогла оторвать от него взгляд и закрыла глаза, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. А через несколько секунд услышала еще один хрюк, а затем то, как Рассел отхаркивается и сплевывает. Наконец хлопнула автомобильная дверца, и его машина укатила прочь.
Ричард и вправду вызвал полицию? Если и вызвал, то никто так и не появился. Джемма лежала без сна до тех пор, пока небо не озарилось первыми проблесками рассвета.
Он расхаживал взад-вперед по комнате, пытаясь привести мысли в порядок. Грыз ноготь, раз за разом щелкая зубами, пока не откусил его, а затем случайно вдохнул. Закашлявшись, сплюнул, и обломок ногтя отлетел куда-то на пол. Он едва ли обратил на это внимание.
Она была здесь. В Крамвилле. Он все еще не мог в это поверить.
Со временем ее арестуют. Слух уже распространяется. Полиция заберет ее. Но этого нельзя допустить. Этого недостаточно.
Тюрьма – это слишком хорошо для нее. Он очень давно уже так решил – задолго до того, как узнал, что она живет в Чикаго. Тому, что она сделала, не было никакого искупления. Только лишь наказание. Его наказание.
Он мог бы прямо сейчас выйти на улицу и через десять минут оказаться у ее порога. Эта мысль вызывала какое-то неуютное чувство, нарушала установившийся порядок.