Джемма все еще не сказала Бенджамину ни слова, и он тоже хранил молчание. Они ходили чуть ли не на цыпочках, не желая раздражать друг друга. В этот вечер Джемма вроде немного смягчилась. Их ссоры никогда не продолжались так долго. Бенджамин надеялся, что Джемма соскучилась по его обществу точно так же, как и он по ее.
Когда он в очередной раз вошел в гостиную, Джемма откупоривала бутылку вина.
– Не хочешь чуточку?
– Да, спасибо.
Оба были подчеркнуто вежливы и любезны. Джемма налила обоим по полному бокалу. Бенджамин присел на диван, а она устроилась рядом с ним. Не слишком близко, но ровно настолько, чтобы он мог положить руку ей на колено или наклониться и обнять ее. Учитывая недавно полученные известия, объятия были ей крайне необходимы.
Бенджамин поднес свой бокал к губам, после чего пару раз кашлянул.
– Я тут сегодня разговаривал со своей мамой…
– И о чем вы говорили?
– Э-э… Она выгнала папу из дома. – Голос у Бенджамина слегка дрогнул, когда он произносил эти слова, кажущиеся совершенно невозможными в его устах.
– Что?! – изумилась Джемма.
– Похоже, он ощутил необходимость признаться в каком-то старом романе. В чем-то, что произошло двадцать лет назад, – с горечью произнес Бенджамин. – Подробностей я не знаю, мама не захотела делиться. Хлоя думает, что в то время это могла быть его секретарша. Она помнит ее с тех пор, как мы были детьми. Я вот не помню.
Может, на самом-то деле он все-таки помнил ее – ту жизнерадостную блондинку, которая улыбнулась ему, когда он однажды пришел с отцом в его офис. Но мысль об отце и этой женщине была отвратительной, почти невероятной. Бенджамин предпочитал думать об этой «другой женщине» как о ком-то, кого он никогда не встречал.
Джемма вроде как полностью ушла в какие-то собственные мысли, сосредоточенно наморщив лоб.
– Ты уже поговорил с отцом?
– Я не счел нужным, – сердито ответил Бенджамин. – Не знаю, о чем он думал.
Джемма приподняла бровь.
– Ты не думаешь, что он давно уже должен был рассказать обо всем твоей матери?
– Ему вообще не следовало заводить интрижку, для начала! – Бенджамин опять пришел в ярость. Как его отец мог так поступить? – Хотя знаешь что? Если он все-таки так поступил и молчал об этом двадцать лет, то зачем было поднимать эту тему именно сейчас?
Джемма кивнула, вроде как собираясь что-то сказать, но вдруг плотно сжала губы. Отпила вина и только тогда спросила:
– Мама очень расстроена?
Его мать плакала по телефону. Бенджамин никогда не знал, что делать, когда его мать или Хлоя лили слезы. Сам он почти никогда не плакал. Не мог вспомнить, когда плакал в последний раз. А когда такое все-таки случалось, потом ему всякий раз было очень стыдно.