Имелись и монеты. Правда, больше новоделы, изготовленные в XXI веке для пущего антуража. Местных почти не досталось, ибо дефицитом они были в эти годы в этих местах. Совокупно с трофеями и наследством выходило двадцать семь бронзовых, сорок три серебряные монеты и семнадцать золотых.

К счастью, Ярослав собирал у себя в кошельке новоделы не строго на эпоху, а необычные. Например, золотые динары 695 года Абд аль-Малика переходного типа, то есть уже исламские, но ещё не куфические — с нормальным изображением. Или серебряные денье Карла Великого. Так что по счастливому стечению обстоятельств никаких «лишних» монет не имелось. А та сборная солянка, что наблюдалась у него в кошельке, говорила только об одном — он много путешествовал, объехав почти весь известный местным мир. Разве что в Китай да Индию не заглядывал.

В общем и в целом выходилось всё очень неплохо. Продав кое-что из лишнего железа да присовокупив серебро с золотом, можно было и Любаву нормально одеть, и других дел наворотить. Одна беда. Жаба. Ярославу безумно не хотелось всё это тратить на какие-то побрякушки для едва знакомой женщины…

Посему он продолжил возиться дальше, обдумывая, что ещё можно было продать. Но толку было ноль. Ровно до того момента, как он не полез разбирать походные сумки со всяким барахлом вроде «аварийного комплекта» с зубной щёткой и прочими мелочами. И тут он завис… развернув тряпицу с четырьмя картофелинами. Сырыми. Они так и валялись в сумке с последнего выезда, когда он хотел их запечь в углях.

— Что это? — спросила Любава и, не дожидаясь ответа, взяла одну из картофелин и откусила. Как яблоко. От души. Благо, что они были отмыты и не выглядели грязными. А потом тут же выплюнула. — Фу! Какая гадость! Зачем тебе это?

Как в этот момент Ярослав её не ударил — никому не известно. Ибо желал он только одного — пробить этой дуре в челюсть так, чтобы она собралась мешком с костями у забора. Живым ли, мёртвым ли — неважно. Судя по всему, это отчётливо отразилось у него на лице. Так что Любава отскочила от него как ошпаренная и затараторила:

— Эй! Ты чего? Что я сделала-то? — ну и дальше в том же духе.

Ярослав же сжимал-разжимал кулаки и пытался выровнять дыхание, пока наконец не смог просипеть:

— Дура! Эти плоды могут спасти всех вокруг от голода!

— Так они же мерзкие на вкус!

— Сырые! А их надо или варить, или печь, или ещё как готовить! Их было всего четыре. Неизвестно, как они пережили путешествие. Взойдут ли. А ты взяла и испортила один. Макака неразумная!

— Макака? Что это?

— Маленький волосатый человечек, живущий как белка — на деревьях.