Тем временем левый фланг, зажатый в тесном кольце, добивали. Спокойно. Вдумчиво. Не спеша. Прижав щитами и работая по головам. Давка была такая — что в метро в час пик вагоны показались бы просторными. Викинги бы, может быть, и захотели бы сдаться. Но всем было плевать. Все увлеклись. А Ярослав — он просто потерял контроль над ситуацией. Он бы остановил. Обязательно остановил. Ведь гибли не только викинги. Но не мог. Средневековая битва традиционно отличалась полным отсутствием дисциплины и управляемости. Двинул отряд, и всё. Можно про него забыть, ибо связь с ним потеряна.

Но вот наконец левый фланг вырубили подчистую, что высвободило войско для решения «правой» проблемы. Кривичи, зажавшие Хрёрика с остатками войска, отошли, уступая место ополчению Гнезда и византийской тяжёлой пехоте — куда более опасному сопернику, чем дикие варвары, сильные лишь лихим натиском. Всадники же вместе с сотней кривичей и остатками ополчения Ладоги отправились к городищу, дабы захватить корабли. Ну и прочие пакости предупредить.

— Хрёрик, — произнёс Ярослав на староданском, носителем которого был не только сам этот морской конунг, но и его воины. — Ты проиграл! Сдавайся!

— Я ещё готов сражаться!

— Так давай сразимся! Ты и я. Один на один.

— Зачем?

— Как зачем? Одноглазый мерзавец опять завёл на верную смерть сильных воинов. Ему не терпится пополнить ими Вальхаллу, наплевав на ваши надежды и мечты. Так давай отплатим ему той же монетой. Самые сильные и крепкие твои бойцы пока живы. Пусть одноглазый злодей утрётся. Ибо каждому должно наказание за предательство его. Если я одержу победу — вы сложите оружие и подчинитесь мне. Если ты — вы сможете спокойно уйти. В том моё слово.

— Хорошо, — после слегка затянувшейся паузы произнёс Хрёрик.

Он был уже не так молод, как хотелось бы, но многоопытен в поединках и военном деле. А ещё слыл крупным и сильным воином. Достаточно могучим для того, чтобы против него мало кто решался выйти. Ярослав был выше, крепче и моложе, а потому и менее опытен, как посчитал Хрёрик. Это же было очевидно. Для него. Но не всё очевидное истинно…

Вышли на импровизированное ристалище. Замерли, наблюдая друг за другом.

— Мне не нужна твоя жизнь. Предлагаю бой до первой крови, — произнёс Ярослав.

— Боишься умереть?

— Боюсь убить. Или ты хочешь лечь на жертвенник безумной алчности Одина? Одержу победу. Возьму тебя в плен. Твои люди сходят за выкупом. И всё — ты на свободе. И можешь снова убивать и грабить на потеху своей весёлой души. А так… какой смысл в твоей смерти? Ведь чем больше викинги награбят у франков и саксов, тем больше привезут сюда — на продажу.