Ярослав немало промучился со своей собственной ошибкой — тем самым оврагом, заваленным трупами. Слишком их было много. Слишком близко находился этот овраг.
Идею Рауда наш герой пересмотрел и творчески дополнил. Сначала он пересыпал негашёной известью эти трупы. Благо, что её какое-то количество ещё с осени заготовили и не успели применить. А потом сверху наваливал дрова и поджигал их. Но костёр держал небольшой, а достаточный лишь для того, чтобы тепло было и прогревалось всё под ним. Потом, через несколько дней, это пепелище проливали водой из реки, смывая золу и прочее, обнажая изъеденные оксидом кальция трупы. Снова их пересыпали негашёной известью. Снова приваливали дровами и прогревали. И так — три раза, пока тела погибших совершенно не развалились, перестав представлять угрозу для окрестных обитателей. А потом пошла вода и овраг освободило от останков. Их тупо смыло в Днепр. Наш герой ведь умудрился ими соорудить этакую запруду, весьма, надо сказать, не стойкую к весенним водам.
Панический ужас от ожидания кошмарной вони, что накроет городище по весне, сменился облегчением, когда он стоял на берегу оврага и смотрел на мутные воды, что смывали останки людей. И думал. О разном. И о пруде. Почему-то именно в те минуты его голову посетила мысль о большом пруде, чтобы завести в нём хотя бы карасей и кормиться с него. А лучше карпов, если удастся их привезти из Италии или земель франков, где они в эти годы уже разводились. И можно не тут, а подыскать местечко получше. Потом. Может быть. Если он доживёт… ведь весна принесла ему не только надежды, но и тревоги.
Да, к кривичам были посланы гонцы. Но когда они придут? Придут ли? Сколько их будет и с каким снаряжением? Это всё большой секрет. Так что он рассчитывал только на свои силы в предстоящем «замесе». А что он будет, Ярослав не сомневался. Рюрик — а Хрёрик из Дорестада прекрасно подходил на эту роль— должен был прийти, занять Ладогу и знатно поураганить в близлежащих землях. В оригинальной истории до Гнезда он не добрался. Но как всё повернётся в этот раз — вопрос. Очень большой. Ведь теперь здесь есть он — Ярослав. И у него есть что взять. Да и дружинники Ингвара, если кто из них выживет, наверняка расскажут о городище, где все воины в шлемах.
Шлемы, надо сказать, вышли поганые. Да, сама концепция шапели была хороша. Но вот её исполнение «из говна и палок» весьма неопытными в таких делах кузнецами вызывало массу вопросов. Металл умбонов и так-то не был толстым — миллиметр, максимум полтора, так что после поковки он истончился едва ли не вдвое. Консервная банка. Да, её надевали на плотно стёганный подшлемник. Но всё одно. Жестянка. Однако это были шлемы. И они были у всех. Поголовно. Остальное в данном вопросе не имело никакого определяющегося значения. Сейчас, во всяком случае.