Я включила планшет. На экране загрузилась упрощенная карта промзоны. В центре — неподвижная красная точка. В стороне — зеленая, которая начала хаотично двигаться, имитируя наш ложный след.

— А это мы, — ткнула я пальцем в зеленую точку. — Настоящие. Гром замкнул реальный сигнал с этого модуля на закрытый канал. Его вижу только я. Для всего остального мира мы — эта зеленая скачущая идиотка. Но есть нюанс. Чтобы выманить Ковальчука сюда, в эту бетонную ловушку, ему нужно дать точный адрес. Надежный, проверенный. Поэтому ты позвонишь Лидии.

Он вздрогнул, будто от удара током.

— Я…

— Ты скажешь ей, что я ранена. Что мы загнаны в угол в одном из заброшенных цехов в Северо-Западной промзоне. Что я потеряла много крови и не могу двигаться. Ты будешь паниковать, умолять прислать помощь. Ты скажешь, что больше никому не веришь, только ей. И назовешь это место. Холодильник № 3. Координаты у нее уже есть из слежки, она их перепроверит по твоему фальшивому сигналу, который в этот момент как раз «застрянет» в этой точке. Все сойдется. И она отправит сюда своего чистого профессионала, чтобы тот доделал работу.

Я достала из рюкзака прозрачный пакет с доказательствами. Внутри лежал телефон в малиновом чехле.

— Это ее рабочий телефон. Тот самый, с «дыркой». Гром вывел его из шифра. Она его не использует, считает скомпрометированным. Но номер твой в нем сохранен под ласковым прозвищем. И она на него ответит. Потому что это будет последний звонок от умирающей надежды. От человека, который до сих пор верит в нее. Она не удержится. Ей нужно будет услышать твой сломленный голос. Получить подтверждение своей власти.

Я протянула ему пакет. Он взял его, и его пальцы затряслись. Не от страха. От ярости.

— А если она не поверит?

— Она поверит. Потому что ты будешь говорить правду. Ты действительно загнан в угол. Ты действительно в панике. И ты действительно хочешь, чтобы все это закончилось. Только помощь, которую ты ждешь, и та, которую она пришлет, — немного разные. Готовься. Мы идем в самое сердце этой консервной банки.

Мы шли по главному залу холодильника. Красный луч выхватывал из мрака гигантские стальные цилиндры компрессоров, похожие на органы какого-то механического чудовища. Воздух становился все холоднее. Этот холод пробирался под одежду, цеплялся за кожу, напоминая о том, что это место создавалось для сохранения смерти. Не для жизни. Здесь замораживали тонны мяса, рыбы, овощей, чтобы потом развезти по магазинам. Ирония судьбы: сейчас этот холод сохранял для нас шанс выжить. Я оценивала пространство: стеллажи создавали идеальные укрытия и ограничивали обзор. Звук капающей воды где-то вдалеке создавал акустический фон, маскирующий тихие шаги. Но я отметила и опасности: второй выход в дальнем конце зала, заваленный обломками, но проходимый. Вентиляционная шахта под потолком, достаточно широкая, чтобы пролезть человеку. Ковальчук не станет лезть в лоб. Он исследует все варианты. И я должна была их знать лучше его. Это место идеально подходило для того, чтобы похоронить его амбиции безупречного стрелка. Или нас, если я ошиблась в расчетах.