Мы прошли мимо десятка машин: пара новых кроссоверов, старый седан, микроавтобус с рекламой местной пекарни. Я искала не просто транспорт. Искала ключ. Под левым задним колесом, под ковриком, в бардачке — любую зацепку, которая сэкономит нам секунды. Секунды были всем. Снайпер не стал бы спускаться вниз сам — это было бы безумием, потерей контроля над ситуацией. Но он мог отправить наводчика. Или просто нажать кнопку, и через пять минут весь паркинг заполнили бы люди в гражданском, но с очень профессиональными манерами. Нам нужно было исчезнуть из этой бетонной ловушки раньше, чем она захлопнется.

— Жди здесь, — сказала я Артему, указывая на массивную бетонную колонну. — Не двигайся. Не кашляй. Если увидишь кого-то — свистни.

Он молча прислонился к холодному бетону и закрыл глаза. Его лицо в тусклом свете было серым, как пепел. Хорошо. Пусть отключится. Пока его психика пытается собрать осколки, его тело будет послушным.

Я обошла колонну и остановилась у серебристого хетчбэка, не нового, но ухоженного. Владелец, судя по наклейкам на заднем стекле, был фанатом какого-то горнолыжного курорта. Такие люди часто оставляют ключ в магнитном боксе под крылом. Я присела, провела рукой по внутренней поверхности задней правой колесной арки. Холодный металл, грязь. Ничего. Тогда я перешла к переднему левому колесу. И там, в тени, на мощном магните, висела маленькая, плоская стальная коробочка. Бинго. Классика доверчивости, на которой держится половина угонов в стране.

Я вскрыла коробочку. Внутри лежал единственный ключ с брелоком. Я открыла машину, села на водительское место. Салон пах сосновым освежителем и старой кожей. Я вставила ключ, повернула. Двигатель завелся с первого раза, тихо, без надрыва. Бензина — три четверти бака. Отлично. Я заглушила мотор, вышла, вернулась к Артему.

— Пошли. Быстро.

Он открыл глаза, посмотрел на меня, потом на серебристый хетчбэк. В его взгляде не было ни удивления, ни осуждения. Только пустая покорность. Он просто выполнил команду и сел снова на пол за пассажирским сиденьем. Его руки обняли ноги. Шок сделал его идеальным клиентом — молчаливым, послушным, предсказуемым. И в этом была своя опасность. Предсказуемый клиент в непредсказуемой ситуации — это мина замедленного действия. Но сейчас у меня не было времени на психотерапию.

Я завела машину и медленно, без включения фар, покатила к выезду. Свет в конце тоннеля был слепящим после полумрака паркинга. Я остановилась прямо перед ним, в последней полосе тени.

— Артем, слушай, — сказала я, не глядя на него. — Сейчас мы выедем. Есть вероятность, что он все еще там, на крыше, и ждет, когда мы появимся. Или его наводчик сидит в машине неподалеку и смотрит на выезды. Нам нужно, чтобы он смотрел не на нас.