Я свернула в тихий двор, остановилась за грузовиком с овощами возле какого-то магазинчика. Здесь было относительно уединенно.

— Артем, отвернись, — сказала я.

Он послушно уставился в окно. Я сняла серую толстовку. Под ней была все та же черная майка. Из рюкзака появилась темная бейсболка другого фасона, с козырьком, который лучше скрывал лицо. Я надела ее. Последний штрих — простые очки в тонкой металлической оправе со слегка затемненными стеклами. Не солнцезащитные, а скорее для компьютера. Они меняли выражение лица, делали его более строгим, отстраненным. Теперь я была похожа на молодую женщину, возможно, курьера или офисного работника низшего звена, который устал после рабочего дня. Ничего особенного. Ничего запоминающегося.

Я посмотрела на Артема. Он все еще смотрел в окно. Его одежда роли не играла, так как он сидел на полу машины и его почти не было видно. Сгодится.

— Можно смотреть, — сказала я. — Как себя чувствуешь?

Он медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по моей новой ветровке, по очкам, но не задержался. Он был где-то далеко.

— Терпимо, — пробормотал он.

Его голос был хриплым, словно он не пользовался им целую вечность. — Голова гудит.

— Сотрясение, возможно, легкое, — сказала я. — Отлежишься — пройдет. Сейчас нам нужно найти место, где можно отлежаться.

Я снова тронулась, выехала из двора. Мы двигались на северо-запад, в сторону спальных районов, подальше от центра, от проспекта Мира, от всех высоких точек и глаз, которые могли за нами следить. Я выбирала тихие улочки, объезжала оживленные перекрестки. Хетчбэк вел себя послушно, двигатель работал ровно. Эта машина была нашим билетом в относительную безопасность. Пока мы в ней и движемся, мы — призрак. Нас сложно засечь, еще сложнее — предсказать маршрут.

Через сорок минут мы были в районе, где пятиэтажные хрущевки соседствовали с гаражами и полузаброшенными стройками. Здесь не было камер, не было гламурных витрин, не было людей в дорогих костюмах. Здесь была обычная, серая жизнь окраины. Именно то, что нужно.

Я припарковалась у невзрачного четырехэтажного дома, обшарпанного, но не разваливающегося. Адрес я подглядела еще намного ранее в одной из газет о сдаче квартир. На первом этаже был магазин «Все для дома» с потрескавшейся вывеской. Над ним — три этажа квартир. Я выключила двигатель, огляделась. Улица была пустынна. Вечерние сумерки сгущались быстро.

— Сиди здесь, — сказала я Артему. — Я сейчас.

Я вышла, подошла к парадной двери. Дом был старого типа, с кодовым замком, но дверь не закрывалась — кто-то подложил спичечный коробок. Типично. Я вошла в темный, пахнущий сыростью подъезд. На стене висели почтовые ящики, рядом — объявления о сдаче квартир. Я вынула телефон, сделала вид, что звоню по одному из номеров. На самом деле я просто ждала, слушала. В доме было тихо. Где-то наверху играла музыка, но приглушенно.