Я говорила это больше для себя, проговаривая вслух складывающуюся картину. Но и для него тоже. Чтобы он понимал, с чем столкнулся. Не с бандитом из подворотни, а с высокоточным инструментом, управляемым холодным интеллектом. И этот инструмент сейчас наверняка уже пересчитал варианты. Рынок — очевидное место для укрытия. Значит, он либо ждет на выходах, либо, если у него есть наглость и полное пренебрежение к свидетелям, попытается войти сюда и работать накоротке. Нам нельзя задерживаться.

Я проверила револьвер, не вынимая, просто нащупав его сквозь ткань дождевика. Холодная сталь, гладкая рукоятка. Пять патронов. Против винтовки — смешно. Но против человека, который попытается приблизиться в толпе, — достаточно. Я мысленно перебрала ближайшие выходы с рынка. Нам нужна была не просто улица, а место, где можно быстро потеряться в еще большей толпе, где обзор для стрелка будет ограничен, а пути отхода — множественны. Аллея Славы, пешеходная зона с фонтанами, кафе и вечными туристами с селфи-палками. Идеально. Но чтобы туда попасть, нужно было пересечь открытое пространство — площадь перед рынком. Самый опасный отрезок.

Ирония ситуации была в том, что по всем канонам мы только что выиграли раунд. Остались живы, избежали второго выстрела, сменили внешность, достигли временного укрытия. Но в глубине души я знала — мы его проиграли. Потому что инициатива была полностью у него. Он атаковал, когда захотел. Он выбрал место. Он заставил нас бежать и прятаться. Мы реагировали. А в игре, где ставка — жизнь, тот, кто только реагирует, уже проигрывает. Следующий наш ход должен был быть не реакцией, а действием. Максимально нелогичным, дерзким, выбивающим его из расчетной зоны комфорта. Но сначала надо было добраться до точки, где этот ход можно будет совершить.

— Итак, итоги, — сказала я, глядя на Артема. — Мы живы. Ты слегка поцарапан. Твоя самоуверенность разбита вдребезги, и это к лучшему. У противника — первоклассный снайпер с тактическим мышлением городского стратега. У нас — я, ты, мой револьвер и толпа. Шансы, мягко говоря, неравные. Но у него есть одна слабость.

Артем удивленно поднял брови.

— Какая?

— Он слишком профессионален. Он не будет стрелять через ребенка или в толпу у фонтана просто так, без крайней нужды. Его наняли убрать тебя, а не устроить теракт. Значит, мы должны быть там, где ему будет максимально неудобно и рискованно стрелять. Идем.

Я взяла его под локоть снова, и мы тронулись, смешавшись с очередной группой туристов, снующих между прилавками с папахами и кинжалами. Я вела его не к главному выходу, а к боковому, который выводил не на площадь, а на узкую улочку, забитую машинами. Оттуда, через два квартала, можно было вынырнуть прямо на начало Аллеи Славы, где людей было больше всего.