Мы прошли мимо центрального фонтана, обошли группу китайских туристов в одинаковых кепках. Я все дальше уводила нас от открытых пространств, стараясь держаться ближе к стенам зданий, под навесами кафе. И тут мой взгляд, сканирующий верхние этажи, галереи, крыши, зацепился за движение. Не на крыше. На балконе третьего этажа старинного здания, превращенного в гостиницу. Там была фигура. Неподвижная, но… правильная. Слишком правильная на фоне беззаботного убранства балкона с цветочными ящиками. И в руках у этой фигуры была не камера, не бинокль, а длинный, прямой предмет, упертый в перила.

Все произошло за долю секунды. Я не думала. Сработал спинной мозг, та самая часть, которую в «Ворошиловке» называли «животным отделом». Я рванула Артема в сторону, в самую гущу толпы, одновременно с сильным толчком вниз, крикнув одно слово: «Рыба!»

И тут же прогремел выстрел. Не такой громкий, как на площади, приглушенный городским гулом, но я его узнала. Хлопок, а потом характерный свист — пуля прошла в сантиметрах от нас и ударила в каменную вазу с цветами у входа в кафе. Осколки гранита брызнули во все стороны. Крики. Не сразу панические, скорее удивленные. Люди замирали, оглядывались, не понимая.

Артем рухнул на плитку за крыльцом рядом с домом и этим спасся от последующих выстрелов. Не просто упал — обмяк, стал плоским, прижал голову к рукам. Протокол «Мертвая рыба» был выполнен идеально. В его движениях не было паники, только слепая, послушная автоматика. Он наконец-то понял. Понял цену непослушания. И этот урок, возможно, спас ему жизнь.

Я же, напротив, создала видимость, что я металась. Я толкала людей, проскальзывала между ними. Это был отвратительный, бесчеловечный танец, но другого выхода не было. Снайпер видел нас. Видел четко. И он стрелял уже второй раз, не считаясь с риском. Значит, стремление довести результат до конца было непреклонно.

В моем метании была не только паника. Была попытка вычислить. Свист пули, звук выстрела, угол — мой мозг, тот самый «животный отдел», уже прокручивал карту местности, отсекая невозможное. Выстрел был не с крыши. Не с верхних этажей. Звук шел сбоку, почти по касательной. Я рванула не просто в сторону, а в направлении, откуда, как мне показалось, промелькнула вспышка. Не к укрытию. К источнику угрозы.

Безумие? Возможно. Но классическое правило — упасть, залечь, отползти — он уже предсказал. Он ждал, что мы будем прятаться. Что побежим. А что, если пойти навстречу? Не по прямой, конечно. Используя каждый выступ, каждый киоск, каждую группу людей как ширму. Я неслась вдоль стены здания, к которому примыкал тот самый балкон. Мой взгляд выхватил темный проем подъезда в старинном доме — не парадный, а черный, служебный. Тот, из которого можно было незаметно попасть на лестницу.