Я нашла относительно спокойный угол в нише между киоском с чеканными подносами и закрытой на замок железной дверью, ведущей, судя по всему, в подсобку.

— Привал, — сказала я, поставив Артема спиной к стене. — Дыши.

Он прислонился, и его тело обмякло. Пот стекал по вискам, смешиваясь с пылью на щеках. Он смотрел на суетящихся людей, и в его глазах читалось непонимание. Как они могут просто жить, торговаться, смеяться, когда его только что пытались убить? Это стандартный разрыв шаблона. Мир жертвы сужается до размера прицельной сетки, а весь остальной космос продолжает вращаться, не замечая трагедии.

Достала из рюкзака миниатюрную аптечку — плоский жесткий чехол с самым необходимым. Влажной антибактериальной салфеткой протерла его разбитую ладонь. Он вздрогнул, но не отдернул руку. Затем налепила на самые крупные ссадины прозрачные пластыри. Действовала быстро, без лишней нежности, как санитар на перевязочном пункте.

— Протокол «Мертвая рыба», — заговорила я, не глядя на него, концентрируясь на пластыре. — Ты выполнил его. Механически, но выполнил. Это спасло тебя от второй пули. Потому что когда стреляет снайпер, особенно такого класса, у тебя есть доля секунды между щелчком спускового крючка и приходом пули. Если ты в панике метнешься — ты подставишься. Если замрешь, упадешь, станешь максимально маленькой и недвижимой целью — у тебя есть шанс. Он рассчитал твое движение вперед. Но не рассчитал моего толчка и твоего последующего безволия. Потому что рыба, выброшенная на берег, не дергается. Она просто лежит. А он прогнозировал твое движение. И для него было неожиданностью отсутствие твоего движения. Запомни это чувство. Чувство полной беспомощности и подчинения. Это твой главный инструмент выживания на ближайшее время. Ты не герой. Ты груз. Ценный, хрупкий груз. А я — экспедитор. И мое слово — закон. Понял?

Он смотрел на свою заклеенную ладонь, потом поднял на меня глаза. В них уже не было стеклянного ужаса. Был усталый, горький, но ясный взгляд.

— Понял, — тихо сказал он. — Он… он вернется?

— Он никогда и не уходил. — Я выбросила использованную салфетку в ближайшую урну. — Это не маньяк, которому нужен азарт погони. Это профессионал. Скорее всего, бывший военный. Скорее всего, с опытом в горных и, что важнее, городских условиях. Его первая позиция была выбрана не просто так. Он учел наш вероятный маршрут из квартиры, ветер, время суток. Он предвидел, что после выстрела мы побежим не назад, а вперед, к людям. И он либо последовал за нами по крышам и галереям, что в Старом городе вполне реально, либо… он заранее подготовил несколько позиций на нашем логичном пути отступления. Второй вариант страшнее. Он означает, что он знает город как свои пять пальцев. Знает все эти проходы, все крыши, все точки, с которых контролируются ключевые улицы. Он не бегает за нами с ружьем наперевес. Он перемещается по заранее продуманной сетке, как паук по паутине. А мы — мухи, которые только и делают, что подтверждают его расчеты, двигаясь по самому очевидному сценарию.