Поезд пришел в Тарасов глубокой ночью. Я вышла на пустынный перрон, подхватила свою единственную сумку и пошла к стоянке такси. Город спал. Только редкие фонари отбрасывали желтые круги на асфальт. До дома было двадцать минут езды. Ключ повернулся в замке бесшумно. Я вошла в темную прихожую, поставила сумку, прислушалась. Из-за двери в кухню доносился мерный, тихий храп — тетя Мила. Она всегда засыпала перед телевизором, дожидаясь меня. Я осторожно открыла дверь. Она спала в кресле, укутавшись в плед, на экране что-то тихо шептали в рекламе. Я выключила телевизор, поправила плед на ее плечах. Она всхлипнула во сне и пробормотала:

— Женечка… Пельмешки…

Я улыбнулась. Вот он, настоящий мир. Не бутафорский, а самый что ни на есть подлинный. Мир, где тебя ждут, где волнуются, где храпят в кресле и лепят пельмени.

Я прошла в свою комнату. Первым делом — ритуал возвращения. Я сняла строгий синий костюм, аккуратно повесила его в шкаф, рядом с другими масками: вечерним платьем, спортивным костюмом, дешевой курткой «для народа». Потом сняла белье, убрала в стирку. Зашла в душ, смыла с кожи не только дорожную пыль, но и невидимый налет напряжения последних дней. Вытерлась, надела старый, мягкий, до невозможности потрепанный халат — тот самый, что тетя Мила купила мне лет пять назад и который я ни за что не выбрасывала, потому что он пах… потому что он был самым честным предметом в моем гардеробе. В нем я не была телохранителем, хамелеоном, бойцом. В нем я была просто Женькой. Затем я открыла потайное отделение в нижней части шкафа, за коробками со старыми журналами. Там, в маленьком, но надежном сейфе лежала кобура с запасным наганом и патронами. Я проверила, все ли на месте, щелкнула замком. Теперь боевой транс был полностью снят. Доспехи сложены в сундук. Меч повешен над камином. Можно было позволить себе быть человеком. Хотя бы на пару дней.

Утром меня разбудил стук кастрюль и голос тетя Милы:

— Женечка! Вставай, солнышко! Завтрак на столе!

Я потянулась, услышав привычный хруст в спине, и улыбнулась. Да, дома. На кухне стояла тетя Мила в своем цветном халате и суетилась у плиты. На столе дымилась тарелка с сырниками, стоял чайник и вазочка с вареньем.

— Спишь как убитая, — проворчала она, целуя меня в макушку. — Всю ночь телевизор бубнил, а ты не пришла. Я так и проспала в кресле.

— Я его выключила и тебя укрыла, — сказала я, садясь за стол.

— Знаю, родная. Чай налей, горяченький. Ну, рассказывай, как там в Москве? Командировка удалась?

— Да нормально, — я отломила кусок сырника. — Работа. Скучная бумажная волокита.