— Евгения. Спасибо. — Без лишних слов. Просто спасибо.

— Работа, — пожала я плечами. — Контракт выполнен. Клиент передан.

Он снова посмотрел на Артема, который стоял, безучастно глядя в толпу.

— Поедем, сынок. Домой. Хоть какой-то.

Они двинулись к выходу. Артем шел, не оглядываясь. Он прошел мимо меня, и на секунду наши взгляды встретились. В его глазах не было ни благодарности, ни ненависти. Была только пустота, за которой скрывалась новая, только что родившаяся боль, — боль осознания. Он был жив, но часть его, та самая, что верила в людей, в любовь, в незыблемость своего мира, осталась лежать на холодном бетоне склада рядом с телом наемника. Я больше не была ему нужна. Я была частью кошмара, который закончился. Как хирург, вырезавший опухоль: пациент благодарен, что жив, но вид скальпеля и белого халата будет еще долго вызывать у него содрогание. Телохранитель — это такой же халат и скальпель. Мы приходим, когда в организме клиента заводится смертельная инфекция под названием «угроза». Мы ее выжигаем, часто каленым железом, часто вместе с кусками здоровой ткани — иллюзиями, доверием, чувством безопасности. Потом уходим. И нас не благодарят за проделанную работу. Нас стараются поскорее забыть. Потому что мы — ходячее напоминание о том, что мир хрупок, что доверять нельзя никому, что за углом всегда может оказаться тень с винтовкой. Мы — антидот, который сам по себе является ядом для спокойной жизни. И это абсолютно нормально. Я не обижаюсь. Я так и работаю.

Я посмотрела, как они скрываются за стеклянными дверями, потом развернулась и пошла в другую сторону. У меня был свой маршрут. Сначала — пункт выдачи, где я могла получить прилетевший в багаже сертифицированный кейс с моим пистолетом. Процедура его получения заняла еще полчаса: проверка документов, сверка номеров, расписки. Кейс был тяжелым, холодным, знакомым. Я несла его не как сумку, а как часть себя, как продолжение руки. Потом — такси до офиса агентства Соболева, который располагался в невзрачном деловом центре на окраине Москвы. Я вошла в знакомый лифт, набрала код на неприметной двери с табличкой «ООО «Аспект-Консалтинг». Внутри было тихо, стерильно чисто, и секретарша за пустым столом лишь молча кивнула мне, узнав.

Виктор Соболев был в своем кабинете. Он сидел за массивным столом, заваленным бумагами и планшетами, и что-то печатал. Увидев меня, отложил работу.

— Охотникова. Отчет.

Я положила кейс на стол, затем флешку с фотографиями и цифровым отчетом, которые я только что подготовила. Села, не дожидаясь приглашения.