Он кивнул, его глаза в полумраке блестели лихорадочным блеском. Он был напуган до дрожи в коленях, но в его сжатых челюстях читалась упрямая решимость выжить назло всем им.

— Я обещаю, что ты выйдешь отсюда живым, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. Это не было пустым утешением. Это был контракт. Мой профессиональный долг. Я приняла его под защиту, и теперь моя честь, все, чему меня учили в специальном учебном заведении, было поставлено на кон. Его жизнь стала в этот момент самым ценным активом в моей оперативной реальности. Дороже моей собственной. Потому что если он умрет, то мое поражение будет полным, каким бы героическим ни был мой последний бой. — Но для этого ты должен мне довериться полностью. Сиди и жди. Когда все кончится, я открою эту дверь. Только я. Если дверь начнет открываться раньше или если ты услышишь любой другой голос — у тебя в руках будет вот это.

Я протянула ему короткий тяжелый гаечный ключ, валявшийся на полу. Оружие отчаяния. Он взял его, сжал в белых от холода костяшках и снова кивнул.

— Жди меня, — бросила я напоследок и захлопнула массивную дверь.

Она не закрывалась на замок, но ее вес и перекос были таковы, что открыть ее изнутри тихо было невозможно. А снаружи ее нужно было бы таранить. Что создавало бы шум. И давало бы мне время.

Теперь начиналась моя работа. Я отступила от камеры и начала методично, как автомат, готовить площадку. Первым делом — вход. Я нашла несколько пустых стеклянных бутылок из-под чего-то крепкого, оставленных бродягами. Аккуратно разложила их на полу перед главным проходом от двери вглубь зала, так, чтобы наступивший ногой неизбежно раздавил стекло с характерным звоном. Потом взяла катушку старой, грязной лески, которую нашла в углу, и натянула ее в двух местах на высоте щиколотки между стеллажами, закрепив концы на выступающих болтах. Грубо, но надежно. Если он заденет — раздастся слабый, но отличный от шага звук. Чистый сигнал.

И он задаст себе вопрос, на который у меня не было идеального ответа: кто, кроме загнанного в угол журналиста, мог ее здесь оставить? Раненая телохранительница, пытающаяся хоть как-то защититься, — да, эта версия работала на нашу легенду. Но его аналитический ум мог копнуть глубже. Риск. Но без этого сигнала я была бы слепа. Пришлось рискнуть, положившись на его уверенность и на то, что главная приманка — Артем в камере — перевесит в его сознании все побочные шумы.

Затем я выбрала позицию. Нужно было место с хорошим обзором на вход, с укрытием и с возможностью быстрого маневра. Я забралась на второй ярус стеллажей, в угол, где сходились две массивные металлические балки. Отсюда был виден и дверной проем, залитый сейчас серым уличным светом, и часть центрального прохода. Вокруг — горы какого-то темного, покрытого пылью хлама, который служил отличным маскировочным средством. Я распустила волосы, чтобы они не создавали четкий силуэт. Проверила кобуру на груди — плоская из софтшелла, револьвер Ругера сидел в ней плотно, рукоять чуть выдается вперед для удобного хвата. Все в порядке.