Но я не собиралась умирать. Во мне закипала не ярость, а спокойная, ледяная уверенность. Я переиграла их на этапе планирования. Заманила сюда. Выбрала поле боя. Теперь оставалось только дождаться гостя и встретить его по всем правилам гостеприимства моей школы.

Время растянулось, стало вязким и тягучим. Каждая капля воды, падающая вдалеке, звучала как удар молотка. Сквозь щели в стенах пробивался слабый дневной свет, рисующий на полу пыльные полосы. Я считала секунды, превращая их в минуты. Час, данный нами Ковальчуку, должен был подойти к концу.

И тогда в кармане моих тактических брюк, прямо под кобурой, слабо, но отчетливо дрогнул телефон. Один короткий импульс. Я даже не шевельнулась. Но уголок моего сознания, не занятый слежкой за противником, зафиксировал и проанализировал этот сигнал. «Орбита чиста. Гроза началась».

Значит, Гром сделал свое дело. Юридический щит поднят. Теперь, что бы здесь ни произошло, Лидия Воронцова не уйдет. Ее ждут не офшоры и карьерный рост, а долгие беседы в комнатах с решетками на окнах. В этом была особая, не лишенная злобной иронии, справедливость. Дима работал с нематериальным — с информацией, байтами, репутациями. Он разбирал врага на атомы в виртуальном пространстве. А мне предстояла грубая, физическая работа по нейтрализации самого опасного инструмента этой системы. Он обеспечил развязку. Моя задача — дожить до нее.

Мысль об этом не добавила мне адреналина. Наоборот. Она стала тем последним грузиком, который перевесил чашу внутренних весов в состояние абсолютного, безразличного хладнокровия. Все сомнения, вся посторонняя шелуха — отпали. Оставалась чистая, простая цель: тот, кто в темноте. Устранить. Система уже ранена Громом. Осталось вынуть нож.

Я еще глубже растворилась в тени, став частью ржавчины, частью холода, частью напряженного ожидания старого склада. Я смотрела в непроглядную черноту между стеллажами, туда, откуда должен был раздаться следующий звук. И ждала. Ждала, когда охотник, уверенный, что он все еще преследует добычу, сделает шаг, который поставит его в мои прицельные рамки.

Тишина вокруг сгустилась, стала вязкой и тяжелой. Даже вечное эхо капель где-то в трубах стихло, будто и они затаились. Я не дышала. Сердце билось медленно, ровно, питая мозг и мышцы кислородом, без лишней суеты.

И тогда я услышала. Не снаружи. Внутри. Легкий, едва уловимый скрежет металла о бетон где-то слева, в дальнем конце зала, не со стороны входа, через который мы вошли. Черт. Он нашел другой лаз. Опытный ликвидатор не стал бы лезть в очевидную дверь. Он обошел здание, нашел какую-то вентиляционную шахту, разобранный проем — и проник внутрь тихо, с неожиданного направления.