— Все, — хрипло сказал он, поднимая на меня взгляд. — Она сказала: «Сиди тихо. Он уже едет».

— Отлично.

Я взяла у него телефон, вынула батарею и карту, разломила ее пополам, а сам корпус швырнула в дальний, залитый водой угол подвала.

— Значит, Ковальчук получил координаты и команду. У нас есть максимум час. Пошли.

Мы выбрались из подвала тем же путем, раздвинув бетонные плиты. Утро было серым, промозглым, с низким, свинцовым небом, которое словно давило на ржавые крыши цехов. Мы шли не торопясь, но и не медля, двумя серыми фигурами, сливавшимися с пейзажем.

Я шла на полшага впереди, постоянно сканируя окрестности: слева — полуразрушенный забор, справа — груда кирпича, впереди — пустынная аллея, ведущая к железнодорожной ветке. Ни души. Только ветер гонял по земле бумажный мусор и шелестел сухой травой. Мы пересекли ветку по насыпи, спустились в ложбину, заросшую бурьяном, и через пять минут он снова возник перед нами — Холодильник № 3. Черный, молчаливый, как гробница.

Боковая дверь, которую я заметила еще во время разведки, была не заперта, а просто прикрыта. Кто-то когда-то сорвал с нее замок, и теперь она держалась на одном нижнем навесе, перекошенная и скрипящая. Я толкнула ее плечом, и она с противным скрежетом подалась внутрь.

Мы вошли в полную, густую, почти осязаемую темноту. Воздух внутри был тяжелым, спертым и холодным. Холод не живой, морозный, а мертвый, сырой, выстуженный за долгие годы. Словно само здание вобрало в себя весь холод, который когда-то хранило. Я дала глазам привыкнуть.

Постепенно из темноты начали проступать очертания: высокий, уходящий вверх потолок с оборванными проводами, ряды массивных металлических стеллажей, уходящих вглубь, как коридоры гигантского склепа. Пол был усыпан битым стеклом, кусками штукатурки и какими-то окаменевшими тряпками. Где-то вдалеке капала вода — мерный, неторопливый звук, отбивавший секунды.

— Сюда.

Я повела Артема вдоль правой стены, подальше от входа. Мы прошли мимо первых стеллажей, заваленных какими-то ржавыми механизмами, свернули за угол и наткнулись на то, что искали: тяжелую, обитую потрескавшейся жестью дверь холодильной камеры. Она была приоткрыта. Внутри — тесное помещение метров пять на пять, стены покрыты толстым слоем инея и плесени, но пол сухой. Идеальная клетка.

— Входишь. Садишься в дальний угол, спиной к стене, лицом ко входу. Не двигаешься. Не кашляешь. Не дышишь громко, — командовала я, вталкивая его внутрь. — Что бы ты ни услышал снаружи — крики, выстрелы, шаги, — это не твоя война. Твоя война — это тишина. Твоя задача — стать тенью, стать частью этой стены. Понял?