Имя человека со шрамом через бровь я узнал ещё в полдень. Оно лежало в ящике стола.
Я посмотрел на пальцы и вспомнил подземелье.
Я шёл туда, чтобы сказать два слова и уйти. Её пульс я слышал ещё с лестницы, частый и злой, и он становился громче с каждым пролётом.
Когда клыки вошли в её кожу, жжение ударило по горлу. На один вдох мир побелел. Я ждал этого, поэтому стиснул зубы и принял удар стоя. Боль прошла насквозь и погасла за три удара сердца.
Остальное я помнил хуже, чем хотел бы.
Сердца в замке я слышал всегда, как слышат дождь за стеной: гул, в котором не разобрать капель. Теперь гул распался. Внизу стучало медленное, сонное сердце старой кухарки. В казарме их было два десятка, и одно билось с перебоем. В подвале у бутылей возилась крыса, и я слышал, как скребут её когти.
И одно сердце, наверху, в большой комнате. Частое, упрямое и живое.
Я ждал голода. Он приходил каждую ночь к третьему часу, как старый должник: сначала сухость во рту, потом тянущая тяжесть под рёбрами. Небо за стеклом посерело, потом позеленело, а под рёбрами было тихо. Вместо этого во мне что – то бурлило.
Я взял кинжал со стола и с силой вогнал его в столешницу по рукоять. Дерево даже не затрещало.
Я накинул плащ и пошёл на западную стену.
Там, где замок врастал в скалу, парапет обрывался прямо над пропастью. Внизу клубился серый туман, и дна не было видно. Я знал эту стену триста лет и знал, что человек, упавший отсюда, не долетает до земли целым. Вампир долетает, но потом неделю лежит и собирает себя по кускам, если вообще встаёт.
Часовой увидел меня, вытянулся и побледнел. Я слышал, как у него сердце ударило в горло.
– Отвернись.
Он тут же подчинился. Потом, помедлив, всё–таки спросил, глядя в стену:
– Что–нибудь проверяете, господин?
– Стену.
– На прочность?
– На прочность.
Я встал на парапет, глянул в туман и шагнул вперёд.
Ветер ударил в лицо и забил рот холодом. Скала неслась мимо чёрной стеной. Я вошёл в туман, и мир стал серым и мокрым.
Я услышал хруст бедра и голеней, потом лопнули рёбра, потом что–то ударило в затылок так, что в глазах вспыхнули белые круги. Я лежал на уступе, вжавшись щекой в мокрую скалу, и слушал собственное тело.
Кости ломались, а следом срастались. Хруст шёл волнами: щёлкнуло бедро, потом ребро, потом ещё одно, и каждое вставало на место с глухим толчком. Боль приходила и таяла прямо за ним.
Минуту спустя я встал.
Я поднял руку и посмотрел вверх. Стена уходила в туман, тридцать саженей чёрного гранита.
Вампиры так не умели. Сомневаюсь, что в этом мире вообще обитало существо, которое смогло бы так.