ЛИЛЯНА
Ставня в башне не закрывалась до конца. Ветер лез в щель и свистел одну и ту же тонкую ноту. Я считала его вдохи.
Сорок. Ещё сорок.
Самое страшное, что может случиться с женщиной в землях вампиров, уже случилось со мной. Оставалось только дышать.
Я мотнула головой. Плакать нельзя.
Если выживу, убью Раду Валеску. Медленно и ложкой.
Эта мысль грела лучше одеяла. О ложке думать проще, чем о том, что будет дальше, поэтому я сидела на краю чужой кровати, вцепившись пальцами в жёсткое покрывало, и выбирала ложку.
Дверь распахнулась без стука.
Я вскочила. Сердце ухнуло один раз и будто остановилось.
Он заполнил собой весь проём. Чёрная рубашка нараспашку, шрам на ключице, черная прядь, упавшая на лоб. В зале его глаза были серыми. Теперь в них тлело что–то красное, и оно разгоралось, пока я смотрела.
Влад Драгош глядел на меня так, словно я мешала ему дышать.
Вместе с ним в комнату вошёл холод, как из открытого погреба. Запахло железом и горечью. Живот свело раньше, чем я поняла почему. Я попятилась и упёрлась лопатками в стену. Отступать дальше было некуда.
– Постойте, – выдавила я. – Вам ведь не…
Он не слушал.
Три шага. Я даже не заметила, как он их сделал: только что стоял у двери, и вот его тень накрыла меня целиком. Пальцы вплелись мне в волосы на затылке, голова запрокинулась так резко, что хрустнула шея. Над собой я увидела потолок, затянутый паутиной, и услышала, как со свистом втягиваю воздух.
Потом в горло вошло раскалённое железо.
Крик застрял на полпути и вышел сиплым. Я дёрнулась, но он вжал меня в себя. Он глотал жадно, с низким утробным звуком, от которого по рукам побежали мурашки. Кровь уходила толчками, и каждый отзывался в коленях.
Комната поплыла. Свеча на столе раздвоилась, потом растеклась жёлтым пятном.
«Вот и всё», – подумала я лениво и почти спокойно.
Он вдруг замер. Пальцы в моих волосах ослабли. Вампир оторвался от шеи с рваным вдохом, попятился и врезался плечом в столбик кровати.
Его трясло так, что на столе дребезжала посуда. На шее вздулись жилы, глаза закатились, изо рта рвался звериный хрип. Так выглядит человек, которому влили в глотку расплавленный свинец.
Я зажала шею ладонью. Пальцы сразу стали тёплыми и липкими.
Он умирает?
Принц умирает от моей крови?
Через сколько кто–нибудь заглянет? Через сколько служанка охнет и побежит вниз? Через сколько меня вздёрнут на стене?
Он всё ещё хрипел, упираясь ладонью в пол.
Я рванула к двери.
Подошвы скользнули по камню, я чуть не упала, но ухватилась за косяк и вылетела в коридор. Ледяной воздух ударил в лицо. Впереди чернел провал лестницы. Я понеслась вниз.