— И защищает свой амулет, — я кивнула и прислушалась.

Дождь почти стих, гроза стремительно уходила на восток, к наступающему рассвету, и в воздухе тихо жужжало предупреждение. Посыльный прибыл. Ещё минутку, парень, извини за задержку…

— Уже нет. Не защищает, — старая ведьма сверкнула выцветшими глазами. — Она всегда была беспечной. И слишком любила упиваться чужой болью и унижением. Возьми, Маргарита. Сбереги и используй с толком.

Амулет защитника, спрятанный в складках пледа, скатился к моим ногам. Я нагнулась и подняла зачарованный камень.

— Какой сферой сейчас владеет Сфинкс, я не знаю, — Ехидна научила нас менять и сферы, и направления, когда захочется, лишь бы под рукой было чужое Пламя. Но лично я её помню тёмным Воздухом. А в её команде может быть целый Круг. Будь внимательна и…

И чуть не сказала «осторожна». Да, когда долго охотишься за одним человеком — или убегаешь от него, возникает… почти дружба.

Я подошла к ведьме и коснулась её висков, вороша память и ища необходимое, но… Стёпкино разочарование тоже было заразным. Вместе с Пламенем из Морфея вырвали и нужную мне память об особенностях организмов. Конечно, старалась Муза для себя. И опять подгадила.

— Поясок чудесный, — отметила моя «пациентка». — И моя бляшка есть, смотри-ка… — сухие руки с неожиданной силой распахнули мою куртку. — А коль светится, то есть у меня время… Не знала? — и она посмотрела на меня снизу вверх почти лукаво. — Не поняла, что создала, а наставница не объяснила? Бляха будет светиться, когда жертва рядом. Или рассыплется трухой при её смерти. На виду держи. А я поживу. День, неделю, месяц — но поживу…

Я не стала её огорчать. За действия начальника-то я не в ответе, и что ему в голову взбредёт, не знаю. Только поблагодарила за сотрудничество, завернулась в плащ и покинула неуютную хибару. Про себя с огорчением констатируя очередной «пробел» в собственной силе: сердце ведьмы, лишённой магической поддержки, билось как у обычного человека, и, изменённое, не опознавалось по привычным маякам. Практически. Я нашла её, потому что находилась рядом, знала адрес и угадала — кто , а вот что делать со Сфинксом?..

И, пожалуй, эта проблема посерьёзнее недобитых поклонников вечной жизни. «Радужная орхидея», надо же… Зашифровалась на совесть. Надо узнать, в чьём кабинете почти тридцать лет назад меня «радушно» принимала Верховная. Может, это пустая догадка. А может, ключ.

От своих «полевых» ребят я слышала, что они проверяли досконально каждую мелочь, каждый слух. А я в полях практически не работала. Кто и как готовит сцену, накладывает грим и шьёт костюмы, говорил начальник, не твоё дело. Твоё дело — выйти и сыграть так, чтобы все ахнули. От страха. И сейчас я бы весь «сценический» опыт палача с радостью поменяла на «подсобный» полевой.