— Ты к Стёпе или к бабе Зине? — спросила Вика. — Но у Стёпы сегодня выходной, а…

…да, и баба Зина вполне может оказаться затаившейся Гарпией или даже Сфинксом. Наверное, зря я с ней тянула, надо бы попытать. Если, конечно, не обнаружу её труп рядом с перерождённым или… Предвестники, предвестники… Зачем же тебя слили, Химера? Неужто пугая других? Или чтобы вычислить палача? Я ведь здесь тоже… под личиной и с «заглушкой» силы. Но в банде нет ни одного целителя, им меня не раскусить. Они знают, что я появлюсь и буду искать Ехидну, и Химера поняла, когда увидела — когда ощутила палача, а вот остальные… Или её не сливали, просто так совпало?

— Гуляю, — отозвалась я невпопад, когда молчание стало неприличным.

На добром лице старшей медсестры крупно проступило: «Я же вижу, что у тебя что-то случилось! Расскажи, помогу!». Я улыбнулась и отрицательно качнула головой. Нет, одного «помощника» хватает выше крыши.

— Ладно, — Вика потушила сигарету о край урны. — Хорошего дня, Марусь. Заходи чайку попить, если надумаешь.

— Спасибо,– я кивнула.

Она ушла, а я достала планшет и проверила почту. Начальство, получив с утра отчет, нагло молчало. Впрочем, оно всегда было наглым и молчаливым и открывало рот только в крайнем случае — или допросить, или предупредить. Стёпа тоже молчал. Я посмотрела на серое здание хирургии. Заняться делом, раз мысли не ловятся?.. Формально я в больнице не работала, конечно, но после бабы Зины никто не интересовался, зачем я брожу по коридорам. Ведьма же, шептались коллеги. Да, коллеги — одно лечим, другое калечим, да простят мне такое сравнение честные эскулапы.

Я вздохнула. Всегда ненавидела свою работу… Всегда. С детства мечтала быть обычным целителем — лечить и спасать чужие жизни. Но мечты сбываются не по-нашему, а по-своему. И целителем я стала, да не тем. Но появился Стёпка — и с ним появилась надежда. Смогу. Если не развернуть силу от тьмы к свету, то дотягиваться до него тогда, когда это необходимо.

…и опять вспомнился тот февральский вечер. Кромешная тьма. Разбитые дороги. Гололед. Грохот. И безумная, пульсирующая вспышка боли. Сначала я хотела только забрать боль — это всегда получалось. Чтобы дотерпел до приезда скорой. А когда увидела… Грешна, думала оборвать жизнь — да, чтобы не мучился. Жить там было… нечему. И травмировать, чтобы потом исцелить как своё, тоже было нечего. Но сила — и то, что всегда мечтала спасать, — поступила иначе. И когда чужая боль, электрическими разрядами пробежав по рукам, добралась до мозга и замкнула сознание, погрузив меня во тьму… сила, впервые на моей памяти, совершила невозможное.