Бес заворочался. Я неспешно доела беляш, допила чай, подмела за «скорпиошкой», выбросив в ведро два совка песка, и помыла посуду. И, остановившись в коридоре, придирчиво изучила собственное отражение в зеркале. Узкое, невыразительно-бледное лицо, холодные чёрные глаза, рыже-русые волосы — в гладкой прическе со строгим пучком.

«Ох, и ледяная ж ты, Маруся, — осудил при первой встрече у дверей морга незабвенный Анатоль Михайлович. — Хуже моих пациентов. Не по-женски и не по-людски это». И очень эпично напомнил, что я не только тёмная ведьма на конспиративном задании, но и женщина, и человек. Эпично — и так не вовремя… Пожалуй, выживу — отомщу. Нет, иначе: выживу и отомщу. Обычно я работаю с живыми организмами, но и с мёртвыми немного… дружу. Я мечтательно улыбнулась. И это тоже будет очень эпично.

«Кот» сидел у решётки и злобно стегал по полу тремя хвостами. Судя по квадратным отпечаткам на седой безусой морде, он пытался взять преграду нахрапом, но не сложилось.

Я пододвинула стул к «темнице» и села. «Гость» сжался в комок и утробно зарычал.

— Брось притворяться и говори, — попросила я спокойно на бесовском. — Кто тебя вызвал? Таким, как ты, нужна кроличья нора и прямой, широкий путь сюда . И призывающий — тот, кто окликнет и откроет дверь.

— С-сила… — прошипел он, сверкнув жёлтыми «зеркалами» глаз.

Уже прозрел, надо же. Поразительная регенерация даже здесь, в ловушке, забирающей большую часть силы…

— Нет, — я качнула головой, — это верно лишь отчасти. Не забывай, я слышу . Здесь ваши сердца, даже во временном теле, подчиняются не вам, а законам живого мира. И ускоряют ритм — от страха или при попытке солгать. Родной пульс — двадцать, а сейчас — все шестьдесят. Значит, боишься. Говори, кто вызвал. Бесы в мире мёртвых обитают слишком глубоко, чтобы прийти самостоятельно. Даже сюда. Кто?

«Кот» ощерился, оскалил жёлтые клыки.

— Ладно, — я отодвинулась к стене и запустила руку в открытый сундук. — Не хочешь по-хорошему, будет по-моему.

— Обойдёшься, — он осклабился.

— Правда? — я достала плотно закупоренную склянку, внутри которой бушевал крошечный золотой вихрь.

Бес смерил меня ненавидящим взглядом и уставился на зелье. Пульс нечисти подскочил до восьмидесяти.

— Узнаёшь? — я примерилась к пробке. — Мы называем это «сонным царством». Пытать тебя бесполезно, а оставлять здесь опасно: через пару дней нарастишь тело, обретёшь прежнюю силу и взорвёшь клетку вместе с домом. И ищи ветра в поле. Поэтому — спать. И первым же почтовым рейсом — к наблюдателям.

— Чтобы потом языку учить таких, как ты? — прошипел он зло. — И без силы на века остаться? Или обратно быть изгнанным без силы?..