Да, время. Кажется, его так много — больше двадцати пяти лет до обозначенной Верховной даты, но три года здесь пролетели как три дня, и Мара не обманывалась насчёт отмеренного срока. И ещё и поэтому, признавалась себе, влюбилась отчаянно и безрассудно в первого встречного.

— Кто он? — спросила наставница как бы между делом.

— Телепортист, — ответила ученица неловко.

— Тебя это смущает?

— Нет!..

— Вот и правильно, — одобрила Элла. — Куда пойдёте сегодня?

— В цирк. На воде, — добавила Мара зачем-то.

— Смотри по сторонам, — негромко посоветовала наставница. — И находись там, где много людей. В толпе тебя не тронут.

— Думаешь?..

— Уверена. Тебя будут выманивать из убежища. Чтобы держать поближе к Ехидне. Чтобы ты ничему полезному не научилась. Чтобы у одного наблюдательского палача не появилось подспорье в виде второго. После недавней облавы отступников осталось мало, и выжившим потребуется время — спрятаться, замаскироваться. Они залягут на дно, но ненадолго. Если не сейчас, то через пару лет они начнут охотиться за тобой. Следить. Выжидать. Любовь любовью, Мар…

Она кивнула, понимая.

— Что Ехидна?

— Пока не приходит.

С тех пор как в её мыслях поселился новый человек и постоянно бояться стало некогда, старая ведьма оставила Мару в покое. Но они с наставницей иллюзий не питали.

Это затишье перед бурей.

Элла стояла у окна и невидяще смотрела вдаль.

Десять лет. Десять лет она искала способ избавить ученицу от кандалов и не находила. Они перерыли и свои архивы, и архивы Круга ведьм. Объездили окружные. Напросились в столичные. Но результата не было. Вообще. Кандалы не снять.

Теперь начинался следующий этап охоты за знаниями: допрос пойманных оступившихся и прогулки по так называемой ведьмовской периферии — поездки в глухомань к тем, кто по разным причинам не входит в Круг, но живет долго и знает много. И иногда придётся оставлять Мару в штаб-квартире под надзором мальчишки. Сам-то по себе он неплохой, но больно безалаберный, как и любой «летун». Кажется, до конца в серьёзность проклятья он не верит.

И в мыслях шевельнулось предательски: можно было бы попасть в гробницы… Ведь Ехидна взяла заклятье оттуда, и там же — наверняка! — есть и ключи к избавлению. Всякое проклятье, говорила прародительница, как замок, и открывается он тем же, чем и запирается. «Тем же», думала не раз Элла, — это Ехидна. И получилось бы найти безумную ведьму… Но не выходило. Хитрая тварь спряталась на совесть. И никто из приспешников о её местонахождении не знал.

Да, проникнуть бы в гробницы… Она бы рискнула. Всем — ради несчастной девчонки, у которой вообще ничего не было. Элла палачом своё отжила — пока не добралась до Пламени, но уже понимала, что отжила. Устала. Почти вымерзла . И всё меньше находила в себе человеческих эмоций, и большого труда стоило не срываться на «пациентах». Совсем скоро она профдеформируется окончательно и станет непригодной для работы. И опасной — даже для любимой семьи.