— А ведь он желоб делает, — сказал один плотник.

Я посмотрел на него и передал ему чурбачок.

— Олоб, — сказал я. — Олоб нада.

Плотники удивились, но наделали мне брёвнышек с желобами для поперечного скрепления сруба. И я построил настоящий терем. Правда, пришлось просить мастеров сделать мне много таких брёвнышек с пазами. Когда дело дошло до крыши, я скрепил несколько штук брёвен и поставил углом вверх на сруб. А на них положил тряпицу, что нашёл у себя в яслях. Положил, но потом прилюдно убрал, скривив недовольную физиономию.

Снова сбежалось всё работное население подворья. Ну, и поп Никодим прибежал со своим серебряным стилом и пергаментом. Хе-хе… Художник, мля!

С того случая мои ясли вынесли во двор и расширили, но наступила осень, зачастили дожди, и я уже не мог удивлять дворню своими постройками, так как мои прогулки перевели в терем. А удивить было чем. Плотники понаделали столько «строительных материалов, в том числе и плоских перекрытий для крыши и напольных миниатюрных 'досок» и даже дверей. Правильно! Я ведь оставлял дверные проёмы и они зияли пустотой. Непорядок, однако.

Плотники так интересовались, что же я построю из их деталей, что матушка разрешала отнести моё строение в плотницкую для обозрения. А посмотреть было на что. Хоть я и сдерживал свои творческие порывы, однако терема выходили симпатичными. Хотя что там было строить? Соединяй брёвнышки и выращивай из них здание. Однако… В руках ребёнка всё чаще всего разрушалось, но не у меня.

Дошло до того, что кто-то из плотников вырезал детали для малюсенькой лавки и стола (дощечки с дырочками) и я их собрал. Это вызвало фурор среди плотников. Это же надо было сначала догадаться, а потом правильно вставить паз в паз.

Потом вернулся с войны отец. И сходу обомлел, увидев мои конструкции, коих скопился целый город. Мало того, что сама идея сборных соединений была исключительным ноу-хау, так и воплощение было на высоте. Хотя, конечно, отец уже был предупреждён Архиепископом. У того скопился целый альбом рисунков. Кстати, неплохо рисовал Никодим. С пропорциями и перспективой, хм. Учился где-то, наверное… Где-нибудь в Польше у иезуитов, хе-хе… В здешних «университетах» такому попов не учат.

— Как же так? — только и промолвил отец, увидев мои творения. А среди двух и трёх ярусных хором и храмов, стояли и многоярусные башни крепостей. Вся детская светёлка была заставлена и я ходил мед домов и храмов, чувствуя себя Гулливером, в стране лилипутов…

— Холосо? — спросил я.

— Очень холосо, сын! Очень! Но, как же так?