Пока я стенографировал, государь появился в палате, где проходило обсуждение условий перемирия, воссел на трон и стал молча слушать полемику. Выдержал он минут сорок. Потом хлопнул в ладони и движением кисти правой руки приказал закончить дискуссию. «Все вон!», как говорится. Потом царь забрал исписанные подьячим листы и вышел из палаты. Потом появился у «меня».
— Давай! Читай, что написал! — приказал царь, впиваясь взглядом в «свои» листы.
Я начал читать. Царь остановил, нашёл то место у себя и кивнул. Я продолжил читать и читал минут пять. Потом царь, снова жестом, остановил меня и стал чесать подбородок, скрытый седеющей не очень длинной бородой. Потом он снял «тюбетейку» и почесал седую, лысеющую со стороны лба голову.
— Будешь моим послухом, — сказал Василий Иванович. — Всё, что услышишь, записывай и мне докладывай.
Мы спустились по круговой лестнице на ту же площадку, где так и стояли, перетаптываясь на месте, отец с дядькой.
— Выдашь ему тамгу для прохода во дворец и пристрой к подьячим-писарчукам, что переписывают скорописи. А ты, — погрозил мне пальцем, — не вздумай там писать то, что услышишь. На ус мотай, а потом разматывай. И никому не показывай своё письмо. Дюже оно у тебя непонятное. И как в этих закорючках что-то понять можно?
Царь снова посмотрел на дядьку Ивана.
— От слуховой комнаты ему ключ давай, когда спросит.
И снова мне:
— Там писать станешь. Там же и оставляй листы.
— Позволь спросить, государь?
Царь в удивлении вскинул брови, а потом нахмурился.
— Ну, спрашивай, коль смелый такой!
— Слушать везде или только в дворце?
Брови у Василия Ивановича снова взлетели.
— Хм! Резонный вопрос! Всё, что о моём правлении будет сказано, записывай. Или о каверзах, что против меня замышляют. Только имей ввиду, что за лжу спрошу на дыбе.
Я молча кивнул. Царь оглянулся на дядьку.
— Молчун?
Тот кивнул.
— Хорошо, что молчун. Язык резать не надо.
Царь хмуро посмотрел на меня, но в его глазах мне почудился смех. Да и нижняя «силовая» чакра и грудная не доминировали над остальными. Хотя… Кто их царей знает. Может у них работа такая? Спицифика. Реламент. Этой категории служащих отрезать языки, чтобы не проболтались и руки, чтобы ничего не написали. Хе-хе…
У царя ярко «светился» лоб, и обе крайние чакры, что ранее встречалось в моих жизнях довольно редко и только у тех, кто занимается «духовными» практиками йогов, не характерными для адептов христианства. Здесь же — в этом времени — активность обоих центров силы не была редкостью. Я даже как-то подумал, что может быть где-то сохранилась и нечистая сила типа: леших, кикимор и русалок. Свят, свят, свят…