Почему мне вспомнилось о нём? Церковь мы всё-таки к зиме поставили и я отправил гонца в монастырь, чтобы игумен прислал нам хотя бы временного батюшку. И батюшку намприслали. Пронырливый такой батюшка оказался, но мы его быстро перековали, хе-хе… Стал и он моим стяжателем. А что делать? Не давать же человеку погрузиться в гиену огненную, выполняя роль соглядатая.
[1] Искин — искусственный интеллект.
Здешняя зима мне понравилась. Мягкая и, можно сказать, тёплая. На Рождество Христово термометр показывал плюс два градуса. И снега насыпало не так уж и много. Около полуметра, а в лесу — метр. Мы встали на самодельные сосновые лыжи с ременными креплениями, чем не удивили местных жителей. Они тоже использовали не снегоступы, а скользящие лыжи, но без желобка с обратной стороны, а, чтобы лыжи не разъезжались, с приклеенной на рыбий клей, меховой «подволокой». Тяжеловатые были лыжи, но крепкие, что важно при ходьбе на дальние расстояния и скользили, да, но не шибко.
Мы свои лыжи проваривали в стеарине, смешанном с тюленьим жиром и вели они себя превосходно. В челноке имелось несколько пар «обычных» валенок. В них охотиться было удобнее, чем в сапогах, или меховых чунях, вставленных в чулки, склеенные из рыбьей шкуры.
От производства сапог с супинаторами я отказался. Слишком дорогим оказалось удовольствие. Наши сапожники делали подошву для обуви из кожи, дублёной в ворвани. Она становилась водонепроницаемой и относительно гибкой. А для невыского мужского каблука её гибкости и прочности хватало. Тем более, что нынешние супинаторы ломались с такой же периодичностью. А тратить хорошую пружинную сталь на женские сапоги — расточительно и не рационально.
Ворвань — это вещь! Правда запах у неё, кхм…
Для сушки, древесину попилили на брус, уложили в штабеля, разделённые перегородками, и прогревали равномерно с помощью печей с воздуховодами и нескольких электро-калориферов с вентиляторами, поддерживающих в этих помещениях определённую температуру. Брус постоянно перекладывался и степень его просушки контролировалась. Сушили и более тонкие доски. Сосна — дерево со стабильной структурой, а потому будущие бортовые доски для обшивки судна подвергалось более ускоренной сушке с придачей им нужной кривизны. На них шел брус толщиной до пятнадцати сантиметров. Представляете, да, как его гнуть? Но доски имели длину до десяти метров и ширину до полуметра, а потому гнулись так, как положено. А после строгания доска станет такой, какой надо доской.
Уже в марте парусное судно типа шхуна было заложено, а именно, установлен киль и центральный шпангоут[1]. А когда можно считать, что судно заложено? Именно с центрального шпангоута! Я так считаю!