Поэтому, если мои работники будут меня бояться, это самый лучший для меня вариант. Я не «покололся». Плотники тоже. Мне топить попа не пришлось. Он сам себя затопил. Своим дерьмищем, прости Господи, затопил. У него в клетушке нашли целую пачку исписанных листов, где он писал обо всех и обо всём. И про епископа в том числе. Здешних адресатов нам не озвучили, а вот про один сказали. В Варшавский университет поп писал, но уже о делах государственных. О наших делах, российского государства. И подробно так писал. Я их читал. Ещё раньше читал. Потому и затеял эту бучу. Пресекать нужно было утечку информации. Душить источник. Я и придушил. Цель оправдывает средства, однако.
Совесть меня не мучила совсем. Ну, а за что она меня должна мучить, что я шпиона-лазутчика выявил? Хм! Так и нет. Похвалил я себя мысленно, за удачно проведённую спецоперацию. За провокацию и мгновенную реакцию. Мне ведь к бабке ходить не надо было, чтобы понимать, что поп «клюнет» на моё рисование людских образов. Плотники — это ведь люд простой и в интригах не искушённый, хоть и хитрый по-своему. Они сказали «образа», имея ввиду картинки. Поп спросил «образа», имея ввиду иконы. Плотники подтвердили — «образа». Вот и всё. Клетка за Никодимом захлопнулась.
А у него уже, на самом деле, скопилось огромное досье на меня. И скоморошничал я, и на бубне играл, и на дудках дудел, и на балалайке играл, и медведя водил. Да-а-а… Хм! Приезжали к нам скоморохи на ежегодную ярмарку. Не! Ну, как, хм, ярмарку? Так… Торг небольшой. Наши умельцы тарелки и кружки точили из разного дерева. Но лучшими были твёрдые породы: дуб, ясень, а дуба у нас, как оказалось, было завались. Отчего и бочарное производство не простаивало и точильное процветало. Вот, за «бочкотарой» и посудой к нам и приезжали купцы отовсюду. Даже не нужно было на большую ярмарку в Новгород ездить. А всё благодаря мельницам, что отец поставил.
Вот и приходили скоморохи со своими расписными кибитками, бубнами, дудками, шутками и прибаутками. Они кувыркались, ходили на руках и колесом, плясали в присядку и выпрыгивали, широко расставив ноги. И танцевали они залихватски. Даже на голове один скакал, выбрасывая ноги вверх и подлетая над землёй едва ли не на полметра.
«Цирк» уезжал, а «клоуны», в виде меня, оставались. На улице я не удивлял никого, а у себя дома повторял всё то, что творили скоморохи. Ради физических упражнений, а не ради потехи, но матери это не рассказать. И попу, шпиону-диверсанту, тоже…
Однако, с семи лет меня стали выпускать гулять за двор одного. Сначала, правда, за мной приглядывали и охраняли старшие ребята нашей дворни, но потом мне удалось завоевать доверие и уважение среди сельской ребятни. На почве футбола.