Показал рисунки плотникам и те не просто обомлели, а окаменели.

— Вот. Теперь я точно не забуду ваш облик и через пять лет и через двадцать пять. По этим рисункам вас кто хочешь опознает. Похоже ведь?

— Я не похож, а вот Стёпка, Славка, и Петька очень схожи.

— Сам ты… похож! Я не похож! — крикнул Стёпан Сидорчук, и его голос от волнения «дал петуха». — А вот вы все похожи. Вон у тебя, Гришка, и щека разрезана.

— Ты, это, паря… Зачем с нас иконы написал? — спросил сурово Григорий Гончаров.

— Это не иконы, а рисунки. Списки ваших образов.

— Вот и я говорю, что образа, — продолжил он же. — Не надо с нас образа списывать. Грех это.

— Грех свой я отмолю, но хочу иметь ваши лики у себя.

— Христом Богом прошу, — Григорий упал на колени. — Замалюй ты их. Мой замалюй, Христом Богом.

Гончаров почему-то взвыл и ударился лбом об пол. Другие плотники тоже попадали на колени и завыли. Я чуть листок бумаги не выронил, но вовремя взял себя в руки.

— Вы, это… Если дурака валять перестанете, после сделанной работы отдам каждому его облик. Перед Богом обещаю. Но только, если вы всё сделаете так, как надо и в обещанные мне сроки.

— Сейчас отдай, — выл и стенал Гончаров.

— Так, хватит снова дурака валять. Скоморохи мне нашлись! Встали и пошли дело делать.

Они стояли на коленях вверх задницами.

— Я, вот, порву сейчас ваши лики, будете знать тогда! — пригрозил я.

— Стой! — закричал Микитка Чёрный и вскочил. — Я уже пошёл.

Подскочили все и, продолжая стенать и оглядываться на меня, разбрелись по хоромам.

Вечером того же дня меня после вечернего молебна пытался перехватить поп. За ухо хотел перехватить, но я ловко увернулся. Пальцы у попа были крепкие и однажды мне пришлось вырываться из них с помощью деревянного каблука сапога, которым я наступил ему на ногу. Со всего маху наступил. А сапожки-то у попа мягкие, сафьяновые. А каблук у меня дубовый. Сам кромку точил на точильном камне. Вот с тех пор он ко мне из далека руку и тянет, а я, поэтому, успеваю увернуться.

— Экхе, — кашлянул поп. — Федюнька, что за лики бы с плотников писал? Они жаловались.

— Какие лики, отче? Так, рисунки, — сказал я небрежно.

— А где они у тебя?

— А тутыча, — сказал я и показал на 'отворот кафтанчика.

— А дай ка сюда, — сказал поп, протягивая руку и шагая ко мне.

— А зачем? — спросил я, отскакивая.

— А грех это с людишек иконы писать.

— Э-э-э… Какие же это иконы? — удивился я и достал лист бумаги с именами и рисунками.

На листе напротив имён были нарисованы «детские карикатуры» на плотников. Очень отдалённо походившие не только на иконы, но и вообще на человечков. Ручки, ножки огуречик, ага…