Удивились они и нашим складам для сушки древесины, ибо не заморачивались сушкой досок.

Мука заканчивалась, но вскоре стали прибывать купцы с «материковыми товарами». Прибыли и те «купцы», что везли товар для нас. Что же я, злодей какой морить товарищей голодом, когда сам разговлялся ежедневно и даже не по царски, снабжаясь из «провизионки» инопланетного челнока?

Там тоже склады были не резиновые, но мне одному хватило бы на года два. Если, конечно, питаться не только из неё. Но, честно говоря, и здешней еды хватало на всех. Зайцы-беляки выходили во время отлива прямо на берег моря и поедали какую-то морскую траву, причём выходили на прямых ногах. Это выглядело забавно.

Мы, как жили по пять человек, так и столовались. Всяк себе заготавливал пропитание сам. Ну, кроме рыбы, которая добывалось сообща. Охотились по очереди. В челноке было ещё более десятка разных ружей, а вокруг было много северного оленя. Ну, очень много. Из оленьего мяса даже делали солонину, так его много били. Я исходил из поговорки: дают — бери, бьют — беги. Сейчас нам давалось и мы брали. Не истребляли, а запасали впрок.

К моему удивлению наши соседи поморы в мае посеяли рожь и ячмень. Ржи в итоге «взяли», как они сами сказали, «сам двадцать», а ячменя — «сам девять». И это, как я знал, был очень неплохой урожай, даже для новгородской области. Правда, местные, опасаясь заморозков, собрали зерновые уже в июле недозревшими. Собрали и вывесили на особо устроенных козлах или прямо на изгороди; через две — три недели хлеб дозрел. И всё равно хватало им своего хлеба только до Рождества. Это чтобы я на него не рассчитывал. Да я и не рассчитывал. Хотя имел право.

Я сетовал на то, что ни в одной из жизней не был чукчей. Шучу. Приручить хотелось оленей, а как? Олень — очень выносливое животное. Даже покруче монгольских лошадок. Вот он, точно, мог пахать от восхода и до конца забора. Слышал я рассказы про северных оленей и про их терпение и спокойствие. Был бы Флибер, можно было бы выписать сюда пару специалистов. Хотя бы на время. Но, думаю, им бы тут понравилось. Но тут только лишь наступала наша первая зима. И мне здесь нравилось.

Вассиан приехал к нам на материк самолично дней через пять, как мы с ним расстались. Понял, что накосячил, и приплыл каяться. Видимо, хотел меня вымариновать и вывести из себя, но не на того напал. Игумен сослался на нерадивость монахов и на свою занятость. Я сказал, что приехал на остров по государеву делу, выполнив которое, уплыл восвояси, так как государь поручений надавал выше крыши. Вассиан спросил меня, не отдам ли я монастырю соседний остров для обустройства там выварки соли, но я только покрутил головой. Он понял, что обиду я всё-таки затаил, и вернулся на остров смурной. Да и Бог с ним.