— Значит на Бога понадеялись? — хитро прищурившись, и улыбнувшись, спросил государь.

— На Бога надеялись, да, но и сами не плошали. Рассадил я по деревьям своих стрелков с луками и стрелами, а спереди картечницы поставил. Вот и вдарили по ним разом, как гром грянул.

— Так таки и гром грянул⁈ — снова хитро не меня посмотрев, спросил государь.

— Как есть, гром небесный грянул, да так, что…

— Что потом из лошадиного чрева вот такие камни доставать пришлось, когда туши на мясо разделывали, — перебил меня государь и показал камешек. Гранитный камешек красноватого цвета.

— Сии камни привезли с Выборга свеи, но не могли их продать, а ты купил. Никто не покупал, а ты купил. Не нужны никому такие крепкие камни для стен. Храмы из местного белого камня строят. Его тесать легко, а сей твёрдый. Как он в чреве татарской лошади оказался?

— Э-э-э… Так, легко, государь. Мы же в татар бомбы швыряли с деревьев. Я же тебе показывал.

Я сделал удивлённое лицо.

— Бомбы? — спросил государь, нахмурился и скривился. — Помню, показывал. И вы этими бомбами десять тысяч татар побили?

— Случайно получилось, государь. Деревья помогли засаду сделать. Мы же более тысячи лучников на деревья посадили на ровные площадки, с которых и из луков стрелять было удобно, и бомбы бросать. Представь, государь, на какое расстояние растянулась колона десяти тысяч татар, вот на такое расстояние и лучники на деревьях сидели. Сначала гром небесный грянул, потом бомбами, а потом и стрелами. А у меня стрелки очень хорошие. Каждый стрелок с десяток татар точно уложил.

Правильно, стреляли лучники с деревьев, а татары ломанулись к реке, а там мины. Как вспомню, так вздрогну!

— Так от бомб дым кромешный! — воскликнул государь. — Как потом с луков-то стрелять⁈

— Ха! — улыбнулся я. — А вот тут самый секрет и есть.

Я вдохнул-выдохнул.

— Нашли мои кудесники, как из простой селитры бездымный порох делать.

Государь сел на постели.

— Врёшь!

Я вздохнул и покрутил головой.

— Да-а-а… Знатно бахает! — проговорил государь, осматривая сруб, куда мы бросили бомбу, изнутри.

— Ишь, посекло как! — сказал он, трогая стены, посечённые мелкими крепкими камешками и, с брезгливостью, на растерзанную тушу кабана.

— А теперь давай бомбу с чугунными осколками бросим. А вы пока кабанчика уберите, а тушу бычка занесите и к стене приладьте.

Подручные всё уже давно поняли и быстро приказ исполнили. Я достал из ящика горшок, заполненный чугунными осколками и осенил себя крестным знамением.

— Прости меня, Господи! Не зверства ради, а пользы дела для…

Я посмотрел на Василия Ивановича.